Измена. Лучше, чем она

Глава 2

Света

— Мам, можно Катя сегодня к нам придёт?

Я проводила взглядом отъехавший автобус. Шмыгнула носом.

— Конечно, пусть приходит.

— А если она на ночь останется, ничего?

— Да… — вспомнила открывшую мне дверь любовницу мужа и едва сдержалась, чтобы не заплакать в трубку.

— Да, Юль, пусть остаётся, я не против. Только… в комнате… — всхлип всё-таки вырвался. – Уберись в комнате у себя, Юль.

— Что с тобой?

— Ничего. Просто ветер. Юль, папа в командировку уехал, а я к Марине собиралась. Я могу рассчитывать, что всё будет в порядке?

— То есть тебя не будет? – голос дочери наполнился энтузиазмом.

— Я приеду вечером, — попыталась сказать строго, только слёзы мешали.

Попрощавшись с дочерью, я уставилась на табло. Следующий автобус через двадцать минут, а на такси в таком виде ехать не хотелось. Ещё, не дай Бог, водитель спросит, что у меня случилось.

Достав зеркальце, я посмотрела на себя. Нос красный, глаза опухли. Как он мог?! Что мне детям теперь говорить?

Разум отказывался принимать правду, сердце и подавно. Позвонив подруге, я буквально напросилась к ней в гости. Больше идти мне было некуда – домой нельзя, Юля сразу всё поймёт. Пусть пока думает, что отец в командировке, а там… Что дальше, я не знала. Кому я нужна в сорок лет, да ещё и с двумя взрослыми детьми?! А мне тем более никто не нужен.

***

Зайдя в магазин рядом с домом Марины, я взяла торт. Её любимый «Полёт». Такой нарядный, торт подходил для праздника, а не для похорон моего брака. Витя тоже любит «Полёт».

— Женщина, — недовольно обратилась ко мне кассирша. – Вы слышали? Шестьсот восемьдесят два рубля. Пожалуйста, побыстрее, за вами очередь.

Я посмотрела на выстроившихся людей, а в голове так и звучало «женщина». Блондинку с огромными глазами, которая открыла мне дверь, она бы женщиной наверняка не назвала. Ко мне тоже ещё недавно «девушка» обращались, а теперь… Женщина, и мужа я не вдохновляю. Дома чисто, всё выстирано, выглажено, готовлю вкусно, он сам говорил… Как я его вдохновлять должна?!

Дверь Маринкиной квартиры была не заперта.

— Я пришла, — крикнула, зайдя, и подруга вышла навстречу.

Смерила меня взглядом и покачала головой. Я поставила торт на тумбочку, расстегнула пуховик. Пальцы задрожали, рука безвольно опустилась.

— Марин, у него любовница, — вывалила я. – Я ему суп хотела отнести, а там она. Открывает и… Она блондинка такая… краси-и-ивая.

— Вот козлина! – с яростью выдала Марина. – Скотина похотливая.

— Не говори так.

— А как сказать?! Что он ошибся и что-то перепутал?! Ты себя слышишь?

Я тихо заплакала.

Подруга стянула с меня пуховик и повесила на вешалку. Посмотрела на торт.

— Какая же ты правильная, Свет. Тут не торт, а коньяк надо.

— Я же не пью ничего крепкое, ты знаешь.

Она покачала головой и повела меня в кухню. Я опустилась на стул, как тряпичная кукла.

— Надо на развод подать, — отрезала Марина, включив чайник.

— На развод?

— Ну да. – Она посмотрела на меня, как на дуру. – Подать на развод и пусть алименты платит на Юльку. Сашка у тебя учится – пусть и обучение оплачивает он. А то, как хорошо придумал!

— А если он вернётся? – робко спросила я. – Я читала, что бывает такое – кризис среднего возраста.

— Какой кризис?! В мозгах у него кризис! – возмутилась Марина и, подойдя, взяла меня за руки. – Ты красивая и молодая. Найдём мы тебе нормального мужика.

Я замотала головой, не желая её слушать.

— Не нужен мне никто, кроме него. Мы двадцать лет, Марин, двадцать! А он…

— Ты себя слышишь?!

Я слышала. От жалости к самой себе стало совсем тошно. За мной когда-то самый красивый мальчик в классе ухаживал, в институте тоже ребята приглашали на свидание. А потом всё с Витей закрутилось, и я других видеть перестала. Растворилась в нём. В детях, думала, что мы с ним навсегда, как два крыла птицы.

Чайник закипел и выключился, подруга открыла торт и покосилась на меня.

— Витя бы безе первым делом… — сказала и осеклась. Подняла взгляд. – Марин, я без него не смогу.

— Придётся, — отрезала она.

— Не хочу.

— А чтобы он из твоей постели в постель любовницы прыгал, хочешь?

У меня задрожали губы.

— Прости. – Марина приобняла меня. – Ты сейчас всё отрицаешь, я понимаю. Но чем раньше ты перестанешь это делать, тем лучше для тебя. Он ещё пожалеет, что тебя бросил. Эта блондинка сейчас из него вытянет деньги, а потом посмотрим, как он ей нужен будет. Прекрати плакать, Свет. Ну что ты?

Она вытерла мне слёзы.

Я поглубже вдохнула и посмотрела на торт, который совсем не хотела.

— Ненавижу «Полёт», — призналась я. – Всегда его только из-за Вити покупала. Он даже Саше не нравится.

— Ну и Бог с ним, — Марина закрыла торт и убрала в холодильник. – С глаз долой из сердца вон.

Виктор

Пальто было мокрое. Вроде, только от машины до дома дошёл, а весь в снегу. Смахнул подтаявшие снежинки с волос.

— Погода паршивая. — Посмотрел на Аню и улыбнулся. – Тебе идёт это платье. Раньше его не видел.

— Я раньше его не надевала.

Она крутанулась, показав себя со всех сторон.

– Блондинкам идёт розовый. Особенно кареглазым.

Подошла и коснулась меня.

— Какой ты мокрый. Сними уже пальто.

— Мне бы полотенце, Ань.

Она посмотрела на меня и, ничего не сказав, пошла в ванную. Я снял пальто и повесил. Услышал, как звонит Анин телефон, её звонкий, совсем не похожий на Светин голос. Разговаривая, она вручила мне полотенце и ушла в комнату. Я вытер волосы, задней мыслью подумав, что Свете про полотенце напоминать было не нужно. Сколько помнил, она всегда встречала меня с ним в дождь или снег. Хотя, хорошо, что Анька другая. Это мне и нужно.

— Есть что-нибудь на ужин? — спросил, когда она закончила разговаривать.

— Котлеты есть. И суп, только сегодня приготовила.