Измена. Любовь адвоката

Глава 4

Олег

«Папа, я дома»

Пришло от дочки. Алёнку сегодня забирала из лицея няня. Я никак не успевал — три суда подряд, а время у них вечно непредсказуемое, то задерживается, то переносится. В такие дни в восемнадцать ноль-ноль можно не мечтать быть дома. Да и вообще с моей работой график может быть очень непредсказуем, потому что везде тут человеческий фактор. А против него, как известно, не попишешь.

Только в девятом часу вечера я сел за руль. «Рейндж Ровер» свой сразу не завёл, ткнул на иконку с изображением глаза на экране смартфона.

Появился звук, потом изображение. Моя квартира с панорамным остеклением, дизайнерский ремонт, все нужные навороты… Только вот холодная, будто необжитая, неуютная. Лживая. Квартира-фасад. Образец финансового благополучия. И видимость семейного.

В кадре жена. Разговаривает с кем-то по телефону. Прислушиваюсь. С кем-то воркует, слов не разобрать. Надо будет, потом ребята из следственного отработают, расшифруют. Дочка появилась в кадре. Та трубку от уха оторвала и что-то резко вякнула ей, Алёнка голову в плечи втянула и понурая побрела из кадра.

Переключился на камеру в её комнате. Достала учебники, тетрадки. Положила на стол. Что-то из рюкзака достала. Игрушку что-ли какую, стоит рассматривает. Юлия влетела к ней, как бешеная. Из рук вырвала эту штуку, бросила в сторону двери, пальцем своим ткнула на стол, на учебники. Алёнка послушно села за стол. За уроки, похоже. Та взяла тетради — смотрит, листает. Слышу, закричала. Какой мерзкий у неё голос всё-таки. Попробовала бы на меня так повизжать. На беззащитного ребёнка только может. Дочка ни одной тройки ни разу не принесла, за что там усираться? Да если бы и принесла, то чем дочке её вопли помогут?

Бешеная бросила тетрадку на стол и вышла из дочкиной комнаты, хлопнув дверью. Какая же мерзость, а не мамаша. У Алёнки плечики, вижу, затряслись — плачет. Сука. Какой же головой я думал, когда женился?!

Завожу машину, стартую с места. Не могу это видеть. Алёнка там как в тюрьме с надзирателем. Благо, времени до дома от суда минут двадцать, без пробок. Еду и жизнь свою ненавижу.

Вошёл в квартиру молча, скинул ботинки и сразу к Алёнке. Доча на меня глаза мокрые подняла, а мне никаких объяснений и не надо больше. Поцеловал её в макушку. Знаю, ничего не скажет, не хочет, чтобы родители ссорились, да и получит ещё больше потом, если будет жаловаться. Будет покрывать эту стерву, мать свою биологическую. По-другому язык не поворачивается назвать.

Пошёл в спальню.

— По поводу чего опять скандал? — спросил с порога.

— И тебе привет, милый, — Юлька сидела за столиком, расчёсывала свои блондинистые волосы. В шелковом сиреневом халате в пол. Бедро, колено оголены. Раньше меня бы это возбудило, и я бы забыл про все её косяки, а сейчас начало раздражать. Потому что коленки эти она под чужим мужиком раздвигала. И запах в спальне какой-то дешёвый, духи что ли новые. Я такое дерьмо не дарил ей. Прокурор-поди презентовал.

— Почему ребёнок плачет опять? — задал вопрос погромче.

— По русскому четыре с минусом принесла. Ошибка в слове «хорошо». Через «а» написала. Надо же такой дурындой быть!

— Это повод орать? Эта дурында, как ты выразилась, вообще-то дочь твоя.

— Ты подрываешь мой авторитет. Мы должны быть заодно, — начала залечивать мне. Наконец, подняла голову, посмотрела на меня своими бесстыжими глазами. Белесыми, мокрыми, как у рыбы.

— Ты орешь на нее. За ерунду. Голос на детей повышать тебя в институте твоём психологическом учили?

Никаких институтов она не заканчивала. Курсы, мастер-классы, практики. Одни бумажки вшивые, сертификаты да дипломы. Вспомнил про Майю Ланскую. Вот ей бы пригодилась эта информация. Липовый у нас гуру.

— Кто у нас психолог? Я! Вот и делать надо то, что я говорю! Она ленивая и избалованная благодаря тебе. У нее лицейская программа, она ее не тянет из-за тупых ошибок.

— Чем тебе обычная школа не угодила?

— Ты уже восьмой раз меня спрашиваешь. Дети людей нашего уровня не могут ходить в обычную школу! Что про нас скажут? Что у нас нет денег на нормальное обучение для ребенка?

— Тебя волнует, что про нас скажут!?

— Ой, не надо меня терапевтировать, Олег! У тебя другая специализация!

Ушла от вопроса. Тряхнула волосами, распылила свои приторные духи на всю спальню. Сейчас меня в ней всё до тошноты раздражало. Всё — до слова, до интонации, до запаха. Как будто чужой человек в доме живёт. Вышвырнул бы прямо сейчас, да только не время ещё. Терпи, Олег, терпи. Бог терпел и нам велел.

У неё на лбу синяк, да нехилый такой. И ухо фиолетовое волосами прикрыла. Интересно, почему не скажет, обычно жалуется на всё подряд, а тут таинственность? Получила что-ли от кого-то?

— Это что?

Поняла, что дурочку гнать не получится. Глаза виновато потупила.

— Гантель уронила в спортзале.

Врёт. Я ложь за километр чую.

— А ты так и не переоделся?

Юлия медленно подошла ко мне вплотную, плавно покачивая бёдрами. Взялась за края пиджака, сняла его с моих плеч и бросила на спинку кровати. Потянулась к шее, обняла. Лёгкое прикосновение мокрого тёплого языка — словно опарышей за шиворот насыпали. Тошно. Даже запах её изо рта стал противен.

— Не хочу, устал.

Увернулся от неё, пошёл в гардеробную. Переодеться бы. Рубашка уже попахивает, сменить надо. Галстук, как удавка.

— Как давно у нас секса не было, Олег? — Она ещё спрашивает.

Как только я увидел запись, с тех пор и не было. У меня месяц. У тебя, лгунья, только на днях был. Ничего не хочу ей отвечать. Рубашку на пуловер меняю и на кухню.

В холодильнике опять доставка – роллы. Тошнило уже от них. А жрать хотелось как не в себя.

Взял Алёнку и в ресторан.