Измена. Любовь адвоката

Глава 6

Олег

Ланская назвала меня по имени, и от этого где-то в груди разлилось тепло.

Я долго вспоминал, были ли от Юлии простые человеческие забота, тепло и понимание. Не смог вспомнить. Она как будто всегда была сама по себе. Мы оба карьеристы. Каждый занимался своим делом, каждый о своём деле говорил по вечерам, каждый носил работу домой. И когда страсть стихла, между нами не осталось ничего общего. Кроме Алёнки. Дочку она просто так не отдаст, но не от большой материнской любви, конечно же — не откажется от такого великолепного инструмента манипулирования.

Этим вечером я отвёз дочку к няне домой на пару часов. Мне всё меньше хотелось, чтобы Алёнка оставалась один на один с матерью. После направился в Выборгскую промзону, где Майя Ланская облюбовала себе гостиницу. Почему именно туда её занесло с её-то возможностями, загадка.

Вырулил на свободный пятачок парковки, еле протиснулся между сорокалетней «Митсубиси» и «Нивой», покрытой ровным слоем грязи. Двор какой-то мрачный, депрессивный. Она б ещё в Мурино уехала. Там происходит подавляющее большинство самоубийств в нашем городе, судя по статистике. В такой атмосфере только алкаши и наркоманы выживают на удивление. Потому что в своей реальности всегда и внешняя среда их не сильно заботит.

В Питере — пить. Не во всём Питере хочется пить. Однако, здесь точно без ста грамм на улицу не выйти. В подтверждении моих слов под аркой башни прошла шатающаяся пара. Мужик остановился и затряс неадекватную в ноль подругу за плечи, спиной её в стенку вжал, что-то пытаясь ей доказать. Наверное, большую любовь свою. Шугнуть их, что ли.

Высунулся из машины, свистнул.

— Э! Чё барагозим?! — добавил на знакомом им языке.

Пара улизнула, как потревоженные крысы возле мусорного бачка.

— Дядь, дай денег. — Не успел дверь машины закрыть, как возле лобовухи нарисовался мальчонка лет десяти. — Ну у тебя ж есть деньги, дай, а?

— Алёшка! А ну отойди от машины, мразотина! — окрикнул его скрипящий старческий голос, раздавшийся откуда-то сверху, наверное, из окна.

Мальчишка испуганно завертел головой и убежал.

И вот она, Майя Ланская, вышла из парадной в своём дорогом пальто. И как будто она тут своя. Не выделялась ничем, даже хорошо скроенное по фигуре пальто явно не из массмаркета не выдало её, будто слилось с ней, с её тенью, и растворилось в атмосфере неблагополучности.

Вписалась она тут. Органично так.

Была в ней какая-то бедовость. Сейчас только увидел. Приглаженная хорошим манерами резкость, колкость, несмотря на обманчивую нежную красоту. Майя заозиралась по сторонам — она не знала, на какой я машине.

Я вышел. Открыл ей дверь молча. На тачку даже не посмотрела, не оценила, всё равно ей было, что я её за девять лямов брал в прошлом году. Хотя меня с ней вопросами замучали в своё время. Юлька так вообще первое время чуть ли не в кошелёк мне заглядывала, сканировала, что у меня за часы, да сколько я беру за одно дело, чеки в ресторане смотрела, в квартиру мою зашла в первый раз чуть ли не со сканером ценников. А я дурак тогда был, мне её ноги длинные в платье с разрезом глаза мозолили. И ничего больше не смущало.

Ланская молча села в машину. Получилось очень близко — тогда за столиком ресторана мы сидели друг напротив друга за большим круглым столом, а сейчас она расположилась на соседнем пассажирском кресле. Я мог рассмотреть её профиль: маленький вздёрнутый нос, ухо, белеющее в растрёпанных тёмных волосах. Острые коленки в джинсе. Колечко на большом пальце — простой серебряный ободок.

— Бабушкино. На другие пальцы великовато.

Заметила, что я её рассматриваю. Внимательная. Даже эмпатичная. Ощущение, что она меня чувствует. Насквозь видит. И мой, какой-то нездоровый интерес к себе она тоже явно чувствует. Нездоровый почему? Да потому что не для этого я разыскал её номер неделю назад. И на ужин я её тогда пригласил чисто из порыва.

— А я думал «стильно, можно, молодёжно»?

— И это тоже. У нас не такая большая разница в возрасте, чтобы ты так говорил. — Сверкнула глазами, хитро улыбнулась. Я кашлянул и отвернулся. Захотелось пуговицы верхние на рубашке расстегнуть, шею сдавливало.

— Я старше на семь лет.

— Я знаю.

Наводила справки. Журналистка же.

— Почему здесь? — я взглянул на обшарпанные, заблёванные стены двора-колодца, в котором эта несчастная гостиница на двадцать номеров расположилась.

— Тут лучше думается. Я в похожем дворике жила раньше.

Да уж, мои юные годы, пожалуй, это радуга и пони, по сравнению с её. И сейчас жизнь её продолжает бить. Жаль девчонку. Такая красивая, хрупкая. Так хочет показаться сильной и смелой.

— Тут хоть безопасно?

— Да вполне. Везде безопасно, если понимать, по каким правилам тут живут.

— Например? «Не верь, не бойся, не проси»?

— И это тоже. Кому как не адвокату знать эту мантру арестантов? — она улыбнулась.

Улыбка её была манкой, зовущей. Проехавшая мимо машина, покружившись в поиске свободного места, озарила светом фар её лицо.

Нет, всё-таки с ужином фраер назад не сдаст.

Чуть нагнувшись над её креслом, я достал коробочку с прослушкой. Ощутил её аромат. Неописуемый. Я ничего подобного раньше не ощущал, даже сравнить не знаю с чем. Открытие, а не девушка.

— Вот. Прикрепишь на его столе дома и на работе. Там инструкция есть.

— Как я к нему на работу попаду? Я в жизни в суде у него не была!

— Я не знаю.

Честно ответил. За свою часть сделки я могу быть спокоен. Мне важно, чтобы Ланская выполнила свою. Хотя я всё ещё держал в голове вариант, что она может слиться в любой момент.

— Я придумаю что-нибудь. Только спать с ним я больше не буду! — Опять свернула глазами. На этот раз злобно.

Что-то мне не понравилась мысль, что эта девчонка в принципе будет с кем-то спать…

Кроме меня?

Шумский, ты больной? Угомони спермотоксикоз!

— Понимаю. Но у нас и не шпионский триллер. И ты не Мата Хари.