Измена. Любовь адвоката

Глава 9

Олег

После встречи с Ланской у гостиницы я гнал по трассе под сто пятьдесят.

Лэнд Ровер шёл гладко, как корабль по волнам, и я почти не ощущал, что здорово превышаю. Надо было как-то сбросить напряжение в моменте. Лучше скорости ничего не придумал.

Майя волновала меня. Больше, чем нужно. Я заморачивался, искал первопричину этого. Хотел ли я отомстить жене той же монетой? Сначала я думал, что, возможно так оно и есть, и в этом основная причина моего неадекватного восприятия этой девушки. Но теперь я не уверен.

У наших с братом родителей была любовь с первого взгляда, но тогда время было другое. В современном мире, полном соблазнов и иллюзии большого выбора всего — от видов хлеба в магазине до потенциальных партнеров — такие чувства требуют проверки.

Или я конкретно загнался.

А с утра уже прилетел штраф.

Всю дорогу в офис коллегии адвокатов я думал над тем, как легализовать прослушку. И, особенно, в доме у Ланского. Всё, что связано со средствами слежения сложно пришить к делу напрямую — я обязан был получить соответствующее разрешение, пройдя кучу инстанций и суд, и, само собой, потеряв преимущество секретности, либо получить согласие всех проживающих или хотя бы одного из них. Что тоже лишало меня преимущества напрочь.

Надо было получить совета у председателя коллегии. Саныч, как все его называли, в профессии почти сорок лет, прошёл лихие девяностые. Никому из своей сферы я не доверял даже на десять процентов — ведь не знаешь, с кем из них ты столкнёшься лоб в лоб в суде — но мог спросить у него совета, не называя имён.

— Вся сложность в том, что свидетельских показаний, необходимых для опеки, практически невозможно собрать. На людях родительница ведёт себя идеально, — действительно, Юлия мастер перевоплощения, порой я и сам себе не верил, пока не осознал, как искусно она манипулировала мной и другими.

— Если истец — собственник жилья или имеете законное право на пребывание в нём, установка камер видеонаблюдения в общих помещениях — коридор, гостиная — возможна, но с оговорками. Важно уведомить всех, кто там проживает, о наличии камер, чтобы не нарушать их права на частную жизнь.

Снимать в личных комнатах других лиц без их согласия — рискованно и может считаться нарушением права на неприкосновенность частной жизни. В некоторых юрисдикциях такие записи могут быть признаны недопустимыми доказательствами. Аудиозапись без согласия может привести к уголовной ответственности и исключению таких доказательств из дела, — ответил мне Саныч. — Можно использовать её, как карту маршрута, откуда можно добыть легальные доказательства. Но это огромные риски. Лучше всего получить согласие всех проживающих или хотя бы одного из них, если истец родитель и проживает вместе с ребёнком.

Я родитель, проживающий с ребенком, и я имею полное право дать согласие. Верно? В случае с Ланской придётся идти обходными путями.

Вернулся домой. Дома тихо. Юлии не было, а дочка должна была давно вернуться со школы с няней. Няни тоже не было. Странно. Это насторожило меня.

Зашёл в комнату дочери. Алёнка тихонько, как мышка, спала в своей кровати, укутавшись в одеялко по самую шею, даже не сняв школьную кофточку. Дочка уже давно не спала днём, и я забеспокоился. Подошёл к дочке, поцеловал в лоб, проверил температуру, с испугу удостоверился, что она дышит.

— Папа, — она проснулась, посмотрела на меня печальными глазами.

Мельком осмотрел комнату. На ее столе лежала в клочья изорванная тетрадка…

Вот тварь, опять!

В уголках глаз увидел белесые следы засохших слёз. Довела ребёнка до нервного истощения. И одну дома оставила. Алёнка не любила одна оставаться, боялась. Хоть уже и не маленькая.

— Ты почему одна? Где няня?

— Меня мама забирала сегодня. — Я напрягся, это редкий случай. — Она разговаривала с учителем. Потом всю дорогу кричала. Опять вот тетрадку переписывать, — Алёнка грустно вздохнула. — Пап, что со мной не так? Почему у меня ничего не получается? Я так не хочу маму злить. Она хотела меня в спа с собой взять, потом передумала и сказала, чтобы я одна тут сидела. Я испугалась и решила, что лягу спать, чтобы время прошло быстрее и ты быстрее приехал.

Я молча прижал к себе мою девочку. Потом психанул и бросился в спальню. Нашёл ноут Юлии.

Пора отправить Майе все данные. Даже если она не поставит камеры и сольётся, да наплевать, пусть пишет своё разоблачение! Я займусь опекой и судом. Если перед опекой она ещё может выкрутится своим именем и свидетельскими показаниями, где она белая и пушистая, то с подпорченной репутацией ей уже будет сложнее это сделать.

Включил, ввёл пароль. Пароль неверный. Ещё раз — может, опечатался. Не подходит. Гадина сменила его. Конечно, ей что скрывать! Взял ноут подмышку и зашагал к Алёнке.

— Доча, поедем прокатимся в одно место, потом пообедаем?

Она, наконец, с радостью встала с постели.

Я собрался я к знакомому айтишнику, вскрывать этот проклятый пароль. Надеюсь, успею, пока эта бешеная не вернётся. Здесь время уже на дни пошло. Я даже представлять не хочу, что там сегодня на записи увижу.

— А зачем мамин ноутбук? — спросила внимательная Алёнка, когда я усадил её в машину и кинул ноут на заднее сиденье. Чёрт, надо было хоть в пакет положить!

— В ремонт. Только ты ей не говори пожалуйста

— Если я ей не расскажу, она меня убьёт, — грустно поведала дочь.

— Она так и говорит? Что убьёт? — я так и застыл в том положении, в котором был, буквой зю, в двери напротив пассажирского сиденья. Я язык вырву этой дряни.

— Нет. Говорит «ты у меня получишь».

— Она бьёт тебя?

Дочка сникла и отрицательно помотала головой. Недоговаривает что-то.

Я выдохнул, взял в кулак остатки спокойствия. Застегнул дочку в кресле. Сел за руль, завёл машину. Набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы задать вопрос, неопределённость ответа на который приводила меня в ужас.

— Алёнушка, если так получится, что нам с мамой придется жить отдельно, с кем бы ты хотела остаться?