Измена. Меня предали дважды

Глава 4

Сажусь напротив, беру свою чашку, делаю небольшой глоток, наслаждаясь сладким вкусом кофе, который согревает изнутри, и продолжаю наблюдать за мужем, который подносит чашку к губам, не подозревая о сюрпризе.

– Как Илья? – спрашиваю вроде бы невинно, отвлекая внимание. – Не звонил сегодня?

– Нет, пока тишина, – отвечает Слава, делая большой глоток кофе, и я вижу, как его лицо мгновенно меняется, как глаза расширяются от неожиданности, как челюсти напрягаются, пытаясь справиться с отвратительным вкусом.

Муж резко ставит чашку на стол, кашляет, прикрывая рот рукой, и тянется за салфеткой, вытирая губы, глядя на меня с недоумением и легким подозрением.

– Что-то с кофе? – спрашиваю невинно, делая ещё один глоток из своей чашки, демонстрируя, что у меня всё в порядке.

– Ты положила соль вместо сахара, – констатирует Слава, отодвигая чашку подальше, продолжая смотреть на меня изучающим взглядом, пытаясь понять, была ли это случайность или намеренное действие.

– Правда? – изображаю удивление, округляя глаза и поднося руку к губам. – Боже, прости, наверное, перепутала баночки, они же стоят рядом, обе белые, похожие. Я сейчас сделаю тебе новый.

Встаю, забираю его чашку, выливаю содержимое в раковину, тщательно промываю, готовлю новый кофе, на этот раз добавляя настоящий сахар, потому что понимаю, что повторение трюка будет слишком очевидным и выдаст намеренность действия.

– Извини, – говорю, ставя перед ним свежую чашку. – Наверное, задумалась о чём-то своём, действовала на автомате.

– О чём задумалась? – спрашивает Слава, пробуя новый кофе осторожно, убедившись, что теперь всё нормально, и делая нормальный глоток.

– О разном, – отвечаю уклончиво, садясь обратно и обхватывая свою чашку ладонями. – О том, как быстро летит время, как взрослеет Илья, как меняется жизнь. Помнишь, какими мы были пятнадцать лет назад, когда только поженились? Молодыми, влюбленными, строили планы на будущее, мечтали о детях, о большом доме, о совместных путешествиях.

Вижу, как Слава напрягается, слушая мои слова, понимая, что разговор принимает неожиданное направление, уходя от привычной бытовой болтовни в сторону чего-то более серьёзного и глубокого.

– Мы многого достигли, – произносит муж осторожно, выбирая слова. – Построили дом, вырастили сына, у нас стабильность, достаток, всё, о чём мечтали.

– Всё? – переспрашиваю, наклоняя голову набок и глядя прямо в глаза. – Точно всё? Ничего не упустили по дороге? Не потеряли что-то важное, гонясь за материальными благами и карьерным ростом?

Слава молчит, вращая чашку в руках, глядя на кофейную гущу на дне, словно там можно найти ответы на неудобные вопросы, и я вижу, как на его лбу появляется морщинка, свидетельствующая о внутреннем напряжении.

– К чему ты ведёшь, Юля? – спрашивает наконец, поднимая взгляд и встречаясь со мной глазами. – Если хочешь что-то сказать, говори прямо, не нужно ходить вокруг да около.

– Хорошо, – соглашаюсь, отставляя чашку в сторону и складывая руки на столе, принимая открытую позу, которая говорит о готовности к серьёзному разговору. – Скажи мне прямо, Слава, как давно ты спишь с моей сестрой?

Повисает тяжелая тишина, настолько густая и плотная, что кажется, её можно резать ножом, и я слышу только тиканье настенных часов, отсчитывающих секунды, и собственное сердцебиение, бухающее в ушах оглушительной дробью.

Слава замирает, держа чашку на весу, и я вижу, как все краски сходят с его лица, оставляя кожу мертвенно-бледной, как его пальцы сжимают фарфор так сильно, что костяшки белеют, угрожая сломать хрупкую посуду. Губы приоткрываются, словно пытаясь что-то сказать, но не находят слов, и он медленно ставит чашку обратно на стол, боясь уронить её дрожащими руками.

– Я слышала ваш разговор, – продолжаю спокойным тоном, который удивляет даже меня саму, потому что внутри бушует настоящий шторм, грозящий разорвать меня на части. – Стояла под окном и слушала, как вы планируете провести вместе всю ночь в пятницу, пока я буду у подруги на дне рождения. Как ты отказывался от быстрого секса, потому что хочешь её долго, с чувством и расстановкой, как она любит.

Последние слова произношу с особым ударением, цитируя его собственные фразы, и вижу, как Слава закрывает глаза, сжимая челюсти так сильно, что желваки ходят под кожей, демонстрируя внутреннее напряжение.

– Юля, я... – начинает он, но я перебиваю, поднимая руку в останавливающем жесте.

– Не надо оправданий прямо сейчас, – говорю твёрдо, чувствуя, как внутри поднимается какая-то новая сила, незнакомая и властная, дающая возможность контролировать ситуацию. – Я просто хочу знать правду.

Слава открывает глаза, и я вижу в них столько эмоций, что на мгновение теряюсь, пытаясь разобрать: страх, вина, облегчение от того, что тайна раскрыта, злость на себя или на меня, и что-то ещё, что не могу определить?

– Почему? – спрашиваю, и голос дрожит, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. – Что я сделала не так? Чего тебе не хватало? Мало внимания уделяла? Плохо выглядела? Скучно занималась сексом?

– Дело не в тебе, – быстро отвечает Слава, впервые за весь разговор глядя прямо на меня. – Ты прекрасная жена, заботливая мать, ты делала всё правильно, всё возможное, проблема была во мне, в моей...