Измена. Меня предали дважды

Глава 10

Кладу телефон на столешницу, экран гаснет, оставляя только темное отражение кухонного освещения на стеклянной поверхности, и пальцы сами сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладонь, оставляя красные полумесяцы на коже. Жанна только что соврала мне в лицо, продолжая играть роль любящей сестры, озабоченной техническими проблемами и усталостью после рабочего дня, не подозревая, что каждое слово, каждая интонация звучали фальшиво для человека, знающего правду.

Подхожу к мойке, включаю холодную воду, подставляю запястья под ледяную струю, наблюдая, как кожа краснеет от температурного шока, но физический дискомфорт помогает сосредоточиться на чем-то конкретном вместо хаоса мыслей, роящихся в голове назойливыми осами. Вода стекает по рукам, капает на пол, образуя небольшую лужицу у ног, но не обращаю внимания, продолжая держать запястья под струей, считая секунды мысленно, пытаясь замедлить бешено колотящееся сердце.

Закрываю кран резким движением, вытираю руки кухонным полотенцем, ткань впитывает влагу, оставляя темные пятна на светлой поверхности, бросаю полотенце на столешницу, оборачиваюсь, осматриваю кухню, привычное пространство кажется чужим и враждебным в свете произошедшего. Белые шкафчики, мраморная столешница, современная техника, свежие цветы в вазе на подоконнике, все выглядит идеально, создавая иллюзию благополучной семейной жизни, которой на самом деле не существует.

Сажусь за стол на то самое место, где сидела во время разговора со Славой несколько часов назад, когда муж спокойно объяснял, что связь с Жанной это просто интрижка, физиологическая потребность, никак не влияющая на брак и семейные отношения. Две чашки из-под кофе все еще стоят на столе, забытые в спешке, одна моя, другая Славы, та самая, в которую насыпала соль вместо сахара, жалкая попытка мести, не принесшая удовлетворения.

Беру чашку мужа в руки, рассматриваю белый фарфор с тонкой золотой каймой по краю, часть свадебного сервиза, подаренного родителями пятнадцать лет назад, когда стояли под венцом, клялись в верности и любви до гроба, обещали поддерживать друг друга в радости и горе. Смешно вспоминать эти клятвы сейчас, когда Слава преспокойно спит с моей сестрой полгода, планирует провести с ней целую ночь, используя мое отсутствие для романтического свидания.

Ставлю чашку обратно на стол слишком резко, фарфор звякает о деревянную поверхность, угрожая треснуть, но выдерживает удар, остается целым, в отличие от моего сердца, разбитого на тысячи острых осколков, режущих изнутри при каждом вдохе. Полгода обмана, сто восемьдесят дней лжи, тысячи часов, проведенных в неведении, пока муж и сестра встречались за моей спиной, смеялись над доверчивой дурой, не замечающей очевидного.

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку стула, пытаюсь вспомнить последние полгода, прокручивая события в обратном порядке, ищу признаки измены, детали, которые должны были насторожить, но прошли мимо внимания. Жанна действительно стала приезжать чаще, раньше виделись пару раз в месяц, теперь сестра заглядывала еженедельно, находя разные поводы для визитов: то совет нужен, то просто соскучилась, то привезла гостинцы.

Открываю глаза резко, вспоминая конкретный эпизод трехмесячной давности, когда Жанна приехала внезапно в субботу утром, застав всю семью за завтраком, села за стол, болтала оживленно, но взгляд постоянно скользил к Славе, задерживался дольше необходимого, а муж отвечал такими же долгими взглядами, наполненными чем-то, что тогда посчитала обычным вниманием к родственнице. Идиотка, слепая идиотка, не заметившая, как два самых близких человека флиртуют прямо за семейным столом, на глазах у ничего не подозревающей жены и матери.

Встаю резко, стул скрежещет по плитке неприятным звуком, начинаю ходить по кухне из угла в угол, пытаясь выплеснуть энергию, бурлящую внутри, требующую физического выхода. Другой эпизод всплывает в памяти, еще более очевидный в свете новых знаний: месяц назад Слава задержался на работе допоздна, вернулся около полуночи, объяснил срочным совещанием с иностранными партнерами, у которых другой часовой пояс. Поверила безоговорочно, даже не усомнилась в правдивости истории, хотя муж пришел взъерошенный, с покрасневшими губами, пахнущий чужими духами.

Останавливаюсь у окна, прижимаю ладони к холодному стеклу, смотрю на темный двор, освещенный только одним уличным фонарем, бросающим желтоватый свет на припаркованную машину, ту самую, на которой вернулась из бассейна несколько часов назад, радуясь внезапно освободившемуся времени. Если бы не авария водоснабжения, если бы занятия прошли по расписанию, ничего бы не узнала сегодня, продолжала бы жить в неведении, строить планы на пятницу, собираться к подруге на день рождения, оставляя мужа наедине с любовницей на целую ночь.

Вновь беру телефон в руки. Я прямо не нахожу себе места. Открываю галерею, пролистываю фотографии последних месяцев, останавливаюсь на снимке двухмесячной давности, запечатлевшем семейный ужин по случаю дня рождения Ильи, за столом сидят все, включая Жанну, приехавшую поздравить племянника. На фото сестра сидит рядом со Славой, наклонилась к нему, что-то шепчет на ухо, муж смеется. Такой тихий семейный вечер.

Увеличиваю фотографию двумя пальцами, приближая лица Славы и Жанны, изучаю выражения, ищу признаки близости, выходящей за рамки родственных отношений. Взгляд мужа направлен на сестру с явным интересом, губы растянуты в улыбке, более искренней и теплой, чем те, что видела обращенными к себе последние месяцы, рука лежит на спинке стула Жанны, почти касаясь ее плеча, но не совсем, соблюдая видимость приличия.

Жанна на фото выглядит торжествующе, глаза сияют, щеки раскраснелись, губы приоткрыты в смехе, вся поза демонстрирует кокетство и флирт, направленные на мужчину, сидящего рядом, на мужа ее старшей сестры, стоящей в паре метров и не видящей происходящего. Злость поднимается волной, затапливая все остальные эмоции, пальцы сжимают телефон так сильно, что устройство трещит, угрожая сломаться под давлением.