Измена. Меня предали дважды

Глава 12

Поднимаюсь с холодного пола гостевой комнаты, когда первые серые лучи рассвета пробиваются сквозь тонкие занавески, окрашивая белые стены в грязноватый оттенок. Тело ломит от неудобной позы, шея затекла, глаза распухли от слёз, лицо горит, словно после долгого пребывания на морозе. Подхожу к зеркалу над комодом, разглядываю отражение, едва узнавая себя в этой женщине с красными припухшими веками, бледной кожей и спутанными волосами.

Умываюсь в ванной холодной водой, пытаясь смыть следы ночных рыданий, но опухоль спадает медленно, выдавая бессонную ночь каждому, кто посмотрит в лицо. Илье нельзя видеть меня в таком состоянии, подросток задаст вопросы, на которые пока не готова отвечать, не определившись с собственными планами и действиями.

Возвращаюсь в гостевую, ложусь на диван поверх покрывала, натягиваю плед до подбородка, закрываю глаза, пытаясь хоть немного поспать до того момента, когда нужно будет вставать и готовить завтрак. Сон не приходит, мозг продолжает прокручивать вчерашние события, каждое слово Славы, каждую интонацию, холодное равнодушие, с которым муж объяснял, почему измена это просто интрижка, не заслуживающая развода.

Слышу звук открывающейся двери спальни, тяжёлые шаги в коридоре, Слава идёт мимо гостевой комнаты к лестнице, останавливается на секунду у приоткрытой двери, заглядывает внутрь. Зажмуриваюсь сильнее, изображая сон, не желая разговаривать, видеть его лицо, слышать голос. Муж стоит несколько секунд, затем продолжает движение вниз, ступени скрипят под весом тела.

Открываю глаза, когда звуки шагов затихают на первом этаже, слышу, как включается кофеварка, льётся вода, звякает посуда. Встаю, подхожу к двери бесшумно, прислушиваюсь к происходящему внизу, пытаясь определить настроение мужа по характеру движений. Слава ведёт себя как обычно, никакой спешки или нервозности, спокойные размеренные действия человека, начинающего обычный рабочий день.

Жду, пока муж закончит с завтраком и уедет, не желая спускаться вниз и сталкиваться с ним лицом к лицу утром после такого разговора. Проходит минут двадцать, слышу звук открывающейся входной двери, заводящегося двигателя, шум удаляющейся машины. Только когда тишина окончательно воцаряется в доме, спускаюсь на кухню, варю себе крепкий кофе, сажусь за стол с чашкой в руках.

Телефон лежит там, где оставила вчера вечером, экран показывает семь пропущенных вызовов от Жанны и три сообщения. Открываю мессенджер, читаю написанное сестрой:

“Юлечка, ты спишь? Нам нужно поговорить”, “Слава сказал, что ты всё слышала”, “Позвони мне, пожалуйста, я могу всё объяснить”.

Усмехаюсь горько, перечитывая последнее сообщение. Объяснить. Что именно она собирается объяснять, как спала с моим мужем полгода, планировала провести с ним ночь в моём доме, пока я буду отсутствовать? Какие объяснения могут оправдать такое предательство, какие слова способны залечить рану, нанесённую самым близким человеком?

Набираю ответное сообщение быстрыми движениями пальцев:

“Приезжай сегодня в два часа дня. Илья будет в школе до четырёх, успеем поговорить наедине”.

Отправляю, не перечитывая, кладу телефон экраном вниз на стол, допиваю остывший кофе горькими глотками.

Ответ приходит почти мгновенно:

“Приеду, обязательно приеду. Юль, прости меня, я не хотела, чтобы так вышло”.

Читаю сообщение, чувствуя, как внутри поднимается новая волна ярости от жалких попыток оправдаться дежурными фразами. Не хотела, чтобы так вышло, но при этом спала с моим мужем, строила планы на совместную ночь, врала мне в глаза, изображая любящую сестру.

Встаю резко, иду к шкафу в прихожей, достаю спортивную сумку, начинаю складывать вещи для бассейна, понимая, что нужно занять себя чем-то физическим, выплеснуть энергию, бурлящую внутри разрушительным потоком. Плавание всегда помогало успокоиться, привести мысли в порядок, отключить голову от проблем хотя бы на час интенсивной тренировки.

Поднимаюсь наверх, переоделась в спортивный костюм, собираю волосы в хвост, смотрю на отражение в зеркале спальни. Опухоль вокруг глаз спала немного, но красноту не скрыть никаким макияжем, придётся объяснять администратору бассейна аллергией или простудой, если спросит о внешнем виде.

Останавливаюсь у двери комнаты Ильи, стучу тихонько, слышу сонное бормотание изнутри. Открываю дверь, заглядываю внутрь, вижу сына, закрывшегося в одеяло с головой, только макушка торчит из-под пледа.

– Илюша, вставай, в школу опоздаешь, – говорю мягко, подходя к кровати, стягивая одеяло с головы подростка.

Сын открывает один глаз, смотрит на меня недовольно, пытается вернуть одеяло обратно, но я держу крепко, не давая спрятаться снова.

– Ещё пять минут, – бормочет Илья, зарываясь лицом в подушку.

– Сейчас или опоздаешь на автобус, – настаиваю твёрдо, окончательно стягивая одеяло с кровати. – Завтрак на столе, быстро умываться и одеваться.

Подросток стонет театрально, но поднимается, потягивается, идёт в ванную, шаркая босыми ногами по полу. Спускаюсь следом, достаю из холодильника хлопья, молоко, ставлю на стол вместе с тарелкой и ложкой, наливаю апельсиновый сок в стакан. Илья появляется через несколько минут, умытый, причесанный, садится за стол, начинает быстро есть, поглядывая на меня между ложками.

– Мам, ты точно в порядке? – спрашивает с набитым ртом, нахмурив брови. – Глаза красные.