Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 1

Элира

Я стояла на пороге кабинета мужа и не верила своим глазам.

Всё было как всегда: грязный стол с пустыми кружками, диван у стены, стойкий запах его одеколона. Всё, кроме нескольких мелочей. Диван был разложен, а в воздухе, помимо привычного аромата, витал приторно-сладкий, чужой запах.

Я смотрела, как мой муж остановил судорожные толчки бёдрами, как белые тонкие ноги, обвившие его талию, раздвинулись. Морен повернулся, и я увидела его раскрасневшееся, покрытое потом, лицо. Заметив меня, он скривился:

— Что ты здесь делаешь?

Так вот чем это пахло! Приторная вонь духов и их возбуждение. Запах был такой невыносимый, что я не могла вдохнуть. Голова закружилась:

— Так сегодня же среда, наш день… Принесла кофе… Там дождь… вот и пришла пораньше.

Морен нехотя отстранился от девушки, поднялся, застёгивая штаны.

— Я быстро, — бросил, выставляя меня за дверь и прикрывая её за нами.

Всё ещё не веря в то, что происходит, я смотрела на мужа, ожидая хоть какого-то объяснения.

— Знаешь… даже хорошо, что ты узнала, — сказал он, словно размышляя вслух. — Всё равно собирался познакомить вас с Севирой. Надоело прятаться.

В глазах потемнело, ноги вдруг стали ватными, так что едва удержалась, чтобы не осесть на пол. Дыхание сбилось, стало прерывистым и мелким, а сердце заколотилось, будто после изматывающего бега.

Он, правда, собирался привезти любовницу в наш дом? Тот самый, где я годами всё обустраивала: подбирала занавески, покупала сервиз с крошечными расписными чашечками и наводила порядок.

Дверь открылась, и в коридор вышла она. Теперь я смогла рассмотреть молодую девушку лет двадцати трёх, с худым лицом, шёлковыми волосами и пухлыми, раскрасневшимися от поцелуев губами. На ней была клетчатая юбка до колен и застёгнутая на несколько пуговиц рубашка с гербом Академии в виде переплетённого синего круга.

Получается, она студентка? Как я когда-то?

Севира скользнула по мне презрительным взглядом и, резко повернувшись к Морену, потребовала:

— Лучше от неё избавиться. Я понимаю, ты женился из жалости и всё такое, но объяснять это всем подряд будет утомительно. Может, проще развестись? — девчонка скрестила руки на груди.

— Она ведь человек, — начал Морен профессорским тоном, словно читал лекцию. — У неё долг перед Академией в три миллиона виолов и привязка ко мне. И вообще, она отлично справляется с домом, работой и бумажками. Да и бросить её вот так… это было бы некрасиво. Знаешь, люди любят сплетни, а мне ни к чему, чтобы обо мне судачили, как о каком-то бездушном мерзавце.

Мир рухнул так внезапно, что на секунду я потерялась. Слова долетали, но смысл ускользал. Они говорили так, будто не видели, как это уничтожает меня, словно никого и вовсе тут не было.

Получается, всё это время Морен сохранял брак, потому что так было… удобно? На моих плечах лежал дом, все заботы и почти вся его работа: конспекты, планы занятий, разработка миров, проверки дипломов, отчёты. Лишь лекции он вёл сам. Я считала это правильным, ведь отдавать всю себя без остатка, посвящать жизнь другому человеку — это и есть любовь. И мы с Мореном любили друг друга. По крайней мере, я в это верила.

Вспомнился тот день, когда после провала на экзамене я в отчаянии прибежала к своему профессору. Рыдала у него на груди, а он, сжимая меня в объятиях, покрывал поцелуями лицо и шею, гладил по волосам и страстно шептал, что всё будет хорошо.

И вот, за плечами десять лет «счастливого» брака, где я старалась изо всех сил окружить Морена заботой и любовью.

— Иди домой. Вечером всё обсудим, — спокойно сказал муж, возвращая меня в реальность, и потянулся за кофе, который я всё ещё сжимала в руке. Я резко отдёрнула её, будто защищая последнее, что осталось.

— Нет, — прошептала, глядя в пол. — У меня теперь нет дома. Я хочу развод.