Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 40

Элира

Сначала было легко. Первые два круга я мотивировала себя мыслями о будущем: вот выдержу, покажу результат и меня допустят до настоящих тренировок с капитаном, где я наконец смогу продемонстрировать магию.

Но к третьему кругу все надежды испарились. Дыхание сбилось, в боку заныло, ноги налились свинцом, а сердце будто пыталось вырваться наружу.

«Дыши. Ты забываешь дышать», — в голове прозвучал спокойный голос Рейнера.

Я споткнулась, едва не упала, но успела поймать равновесие.

«Гадёныш! Ему-то легко стоять и умничать!» — мысленно выдохнула я и тут же поняла, что он меня слышит. Пульс зашкаливал, мысли были нараспашку.

«Вдох и выдох. Сосредоточься на дыхании», — продолжил он, не обращая внимания на моё раздражение.

К седьмому кругу я уже не чувствовала лёгких и всерьёз подумывала остановиться посреди арены и сказать, что с меня хватит.

В этот момент Лука громко откашлялся и бросил:

— Не кажется ли тебе, что ты её просто загоняешь?

— Когда случится настоящий прорыв, скверна её жалеть не будет, — спокойно парировал Рейнер.

Вампир на секунду задумался, затем кивнул:

— Вынужден согласиться.

Видимо, в вопросах боевой подготовки даже они сходились. Идея сдаться мгновенно улетучилась. Я стиснула зубы и принялась считать шаги: раз-два, раз-два.

К четырнадцатому кругу я уже не могла ни считать, ни думать — просто двигалась, как загнанная лошадь.

«Ты справляешься. Всё хорошо», — снова прозвучал в голове голос Рейнера. На этот раз в нём слышалась лёгкая, ободряющая нота.

«Ненавижу бегать», — пожаловалась я.

«Я тоже когда-то ненавидел», — неожиданно ответил он.

«Он это рассказывает или я случайно подслушиваю?»

«Я сам с тобой говорю. У меня-то с чего бы пульсу подняться?» — усмехнулся Алькор.

«Тогда расскажи, почему ненавидел бегать?»

«Каждое утро в пять. В любую погоду — дождь, снег, слякоть. Отец вытаскивал меня на пробежку и стоял, пока я не сделаю пятьдесят кругов вокруг дома. Я бежал изо всех сил, только чтобы он хоть раз похвалил».

Этот короткий рассказ выбил меня из колеи. На мгновение я даже забыла, как только что валилась с ног от усталости. Внутри разлилась странная смесь стыда и жалости и я вдруг ясно представила того маленького мальчишку с портрета. Который сутками под дождём бегал вокруг огромного особняка. Почему-то этот особняк представился мне не милым уютным домом, а каким-то страшным, уродливым замком. И этот маленький мальчик не позволял себе жаловаться.

Почему же тогда позволяла я? Почувствовала, как внутри закипает злость. Желание отступать пропало полностью, мне показалось, что я даже побежала чуть быстрее.

— Двадцать, — резко произнёс Рейнер уже вслух.

Я остановилась, почти рухнув на песок.

— Разминка закончена.

Рейнер провёл рукой в воздухе и песок у центра арены дрогнул. С глухим скрежетом из-под земли начали подниматься металлические секции: узкие лестницы, перекладины, канаты, небольшие наклонные стенки. Через минуту перед нами выросла полоса препятствий.

— Простенькая, — сказал он, оценивая конструкцию. — Для начала хватит. Подходи.

Подошла, хотя ноги всё ещё дрожали после бега.

— Сначала лестница, потом перекладина, — произнёс куратор спокойно. — Не спеши. Я подстрахую.

Вздохнув, поставила ногу на нижнюю ступеньку, поднялась и ухватилась за холодную перекладину. Подняться было несложно, но когда потянулась к следующему упору, ладонь Рейнера легла чуть выше талии. Видимо, чтобы я не упала.

Замерла, сбив дыхание.

— Всё в порядке, — произнёс он спокойно. — Держи равновесие.

— Нашёл новый способ нарушать личное пространство? — лениво заметил Лука, глядя куда-то в сторону.

Я медленно поднималась. Куратор шёл рядом. Когда я оказалась выше его роста, он встал подо мной внимательно смотря за всем, что делаю.

— Я не хочу, чтобы она убилась, — ответил Рейнер, даже не повернув головы.

— Конечно, особенно когда можно совместить приятное с полезным, — протянул Лука с фальшивой невинностью.

Из-за того, что отвлеклась на их перепалку, нога соскользнула, и я сорвалась вниз.

Он поймал.

Резко, но уверенно. Одна ладонь легла под попу, вторая обвила талию, не давая удариться. Я вцепилась Рейнеру в плечи, пытаясь отдышаться. Сердце грохотало, будто я пробежала ещё двадцать кругов.

— Спокойно, — сказал он тихо, почти шёпотом, совсем рядом. — Поймал. Видишь? Всё в порядке.

«Такие руки… горячие».

Мысль мелькнула, и я была уверена, что он её уловил. Но ничего не сказал, и даже в голове я не услышала ответа. Зато его ладонь под попой прижалась плотнее, и сквозь тонкую ткань я ощутила отпечаток каждого пальца. Другая рука сдвинулась выше, большой палец скользнул под край майки и коснулся кожи. Прикосновение было точным, почти невесомым, но я почувствовала его отчётливо.

Он сжал мою талию сильнее, и я вцепилась в его плечи, ощущая твёрдые мышцы и быстрый пульс. Нужно было что-то сказать. Сейчас же, пока мысли не рассыпались, пока я ещё могла их удержать. Пока тело, откликающееся на каждое его движение, не заставило думать о вещах, которым не место во время тренировки. Особенно если он может эти мысли услышать.

— А как же скверна, что никого не щадит? — не удержался и расхохотался Лука. — Неужели у вас есть на это время?

Рейнер аккуратно отпустил меня:

— На сегодня хватит. Тренировка окончена.