Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 46.1

Элира

— Даже боюсь услышать твои мысли сейчас, — резко прервал моё самокопание Рейнер. — О чём ты с такой физиономией задумалась?

— О том, что я крайне слабая, — грустно выпалила, даже не думая врать. Привычка слышать мысли друг друга, явно повлияла на то, что я могла быть с ним откровенна, хотя бы в таких моментах.

— Слабая? — одна его бровь вопросительно поползла вверх.

— Ну да. Не могу сама справляться с проблемами, всего боюсь, бесполезная какая-то… — От собственных слов стало мучительно больно. — А ещё трусливая, и эти мои качества могут полностью разрушить мне жизнь.

— Трусливая? — Рейнер искренне рассмеялся. — Ты сбежала из академии, пошла к разрыву и не сбежала, а сейчас сидишь в лесу у границы.

— Но мне же очень страшно! — выпалила я громче, чем хотела.

— Всем страшно. Но ты всё равно делаешь. А это главное. Страшно будет всегда, — спокойно заметил он.

Ветер прошёлся по верхушкам сосен, и на нас мягко посыпался снег. Я подняла голову и увидела над тёмным кружевом ветвей россыпь ярких ледяных звёзд.

— Смотри, как красиво… — прошептала я почти невольно.

Рейнер поднял голову, кивнул и снова посмотрел на меня.

— Красиво. Правда.

— Просто… знаешь, я боюсь, что сколько бы ни хотела измениться, внутри всё равно будут слабость и трусость. Они будто были со мной всегда. И я не уверена, что смогу их победить. И в решающий момент, когда нужно будет заступиться за себя или, как с Сесиль, хотя бы правду отстоять, я снова замкнусь, промолчу и опять ничего не смогу сделать, — выпалила я, глядя в звёздное небо и нервно вцепившись в стул кончиками пальцев.

— Удобная позиция, — холодно произнёс Рейнер.

Я ожидала услышать успокаивающие слова, что я не такая уж слабая, что всё получится. Но точно не то, что он сказал!

— Удобная?! — резко повернулась к нему, вспыхнув. — Мне от этого плохо!

— Ну и? — он пожал плечом, и от его спокойствия стало ещё обиднее. — Плохо, но привычно. Это самый простой путь: сказать себе «я слабая» и на этом успокоиться. Если ты слабая, и спрос с тебя небольшой. Можно не лезть в драку с Сесиль, можно спокойно бояться. Мол, какая уж есть. Ты сняла с себя ответственность и повесила её на выдуманную «слабость» — вот и всё.

Я уже открыла рот чтобы возразить, но он продолжал. Без злобы, без наставничества. Просто уверенно.

— Ты же сама говорила, что я не верю в то, что маг, и поэтому не могу открыть порталы. Вот и ты не веришь, что можешь быть сильной. Хотя факты против тебя. Я видел твою упёртость, когда ты заставила меня работать вместе, хотя я был категорически против. Видел, как ты не сдавалась в той дурацкой битве с големами. Вижу твою целеустремлённость, ты не стала распыляться на месть Сесиль, а выбрала главную цель и идёшь к ней. Это разве не сила? Просто ты почему-то отчаянно хочешь верить, что слабая, и снова цепляешься за это.

Его слова повисли в морозном воздухе. Я не знала, что ответить. Мысль была простой и страшной одновременно. Я всегда думала, что смелость и сила, это что-то врождённое, как цвет глаз. А он говорит, что это выбор. Поступок, который можно совершить прямо сейчас.

— Ты считаешь, я просто… выбираю быть слабой? — спросила я, чувствуя, как дрогнул голос.

— Да, — ответил он безжалостно и просто. — Это привычка. Каждый раз, когда страшно, ты либо поддаёшься и говоришь «я не могу», либо делаешь шаг. И тут важно понять одну вещь. Страх будет всегда. Я тебе как опытный боевик говорю, когда случается прорыв, мне каждый раз страшно. Горло душит, сердце колотится, по спине мурашки. И каждый раз я через это переступаю. — Он посмотрел на меня, и, видимо, заметив моё удивленное выражение, продолжил, — что, думаешь, страх, это позор? Или думала, боевики не боятся? Без страха мы бы все давно погибли. Боевику положено бояться. А то, что ты признаёшь, что тебе страшно и не врёшь сама себе — это уже большая смелость. — Он отвёл взгляд, будто разглядывая что-то в темноте за моей спиной. — Знаешь, как человек, который не мог открыть порталы до встречи с тобой... Каждый раз, заходя в бой, я не просто боялся. Я не знал, вернусь ли сам. Смогу ли помочь своим. И сколько бы боев я ни прошёл, страха меньше не стало. Но я просто... привык каждый раз выбирать смелость. Сначала это трудно. Потом чуть проще. И с каждым шагом следующий даётся легче. Ни у кого нет готовой «смелости» или «силы». Есть только выбор. — Он замолчал, позволяя словам улечься, и поднял голову к звёздам.

А я смотрела на его профиль, освещённый тусклым светом фонаря, на снежинки, тающие на широких плечах, на покрасневшие от мороза уши и на ровные клубы пара, поднимающиеся в воздух с каждым выдохом.

Эти простые, почти очевидные мысли вдруг раскрывались всё глубже. Я могу выбирать. Могу быть сильной. Мне даже не надо меняться, только решиться и сделать.

Пришлось заставить себя оторваться от лица Рейнера: слишком уж пристально я на него смотрела. Резко запрокинув голову, уставилась в небо, на далёкие мерцающие точки.