Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 50

Элира

Несколько часов я просто сидела, не понимая, когда уже закончится это высасывающее душу ожидание. Силы уходили, растрачиваясь на два портала: огромный, с пустотой, у входа и маленький, со светом, у стены. Так ещё и скребущаяся в голове мысль о том, что будет, если за нами всё-таки не придут, давила и заставляла сердце сжиматься. Наверное, поэтому Рейнер так настойчиво твердил о том, что нельзя паниковать. Я очень старалась следовать его приказу.

— Надо размяться, чтоб согреться! — скомандовала себе, но встать удалось с трудом. Даже сидя у самого источника, я успела окоченеть, руки и ноги почти не слушались. Дотронувшись холодными пальцами до шеи Рейнера, проверила его пульс и дыхание. Он дышал ровно, и к лицу куратора, кажется, вернулся слабый румянец.

— Ну и когда ты собираешься очнуться? — пробормотала я, закинув голову и глядя в темноту свода. — Ну очнись же…

Подошла к источнику, чтобы сполоснуть лицо. Горячая вода обожгла кожу, и в голову только сейчас пришла, казалось бы, такая очевидная мысль.

Я быстро разделась, сложила одежду на сухой камень у края и осторожно подошла к источнику. Сначала одна нога коснулась тёплой воды и от этого мурашки побежали по всему телу. Потом вторая, и я, кажется, простонала от удовольствия. Наконец, погрузилась целиком, оставив над водой только голову и раненую руку.

Согреваться было почти болезненно приятно. Я закрыла глаза, и просто дышала. Нельзя отчаиваться. Только ты можешь ему сейчас помочь. Никакой слабости.

Именно в этот момент сзади послышалось шуршание. Я резко обернулась. Рейнер стоял, прислонившись к стене. Увидев, что он очнулся, ахнула. Алькор неуверенно шагнул вперёд, будто не до конца управляя своим телом. Я инстинктивно хотела выскочить, но, осознав свою наготу, лишь сжалась в воде.

— Ты как? — мой голос прозвучал хрипло.

— Замёрз, — проскрипел куратор, и его пальцы начали расстёгивать куртку.

Я отвернулась, уставившись в каменную стену. Слышала, как одежда падает на пол, как сбивается тяжёлое, не до конца уверенное дыхание. Потом раздался мягкий всплеск, и волна тёплой воды покатилась ко мне, коснувшись груди.

Когда я обернулась, он уже стоял в источнике по пояс. Чёрная повязка из моей водолазки мрачным пятном выделялась на его плече. Он выглядел уставшим, взгляд был сонным, но при этом цепким.

— Как ты это сделала? — спросил он, медленно погружаясь глубже, стараясь не намочить повязку.

— Что именно?

— Как ты убрала скверну? — он повторил, и в его глазах мелькнуло что-то острое.

Не уверенная, стоит ли сейчас вываливать на него историю про живую скверну, я замялась. Но в голове чётко раздался его голос, и вместе с ним меня накрыли его плохо сдерживаемые эмоции. Спорить с ним у меня уже не было сил.

— Скверна оказалась... живой, — выдохнула, — Я переманила её на себя. Потом срезала с руки.

Алькор дошёл до меня за два шага. Вода была тёплой, почти горячей, но его пальцы, схватившие моё запястье, оказались прохладными. Он аккуратно приподнял мою руку и посмотрел на черную повязку. Потом поднял на меня взгляд. В его глазах было всё сразу: усталость, боль, злость и благодарность.

Рейнер молчал, а я чувствовала, как рада тому, что он вообще очнулся. Эмоции накатили разом, и я всхлипнула:

— Я так боялась, что ты умрёшь.

С этими словами шагнула вперёд и прижалась к нему, обнимая осторожно, стараясь не задеть плечо и не надавить на рану. В воде я почувствовала прикосновение его торса, ног, а потом, медленное движение рук, которыми он сжал меня в ответ.

Возможно, из-за того, что браслеты должны были передавать мысли носителей в экстренных ситуациях, я чувствовала его намного сильнее, чем обычно. Его эмоции и переживания буквально стали частью меня. Я просто знала их, слышала. И неужели сейчас он так же знал и слышал всё, что думаю я?

А я была безмерно рада, что он жив. Не могла представить даже на секунду, что выйду из этой пещеры одна и больше никогда не услышу его голос, не почувствую его тепла, дыхания, эмоций.

Стоило мне только подумать об этом, как рука Рейнера легла мне на лицо, притягивая к себе и его губы накрыли мои.