Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 50.1

Элира

Всё тело покалывало, от тёплой воды и его прикосновений. А голову захлестнула дикая, головокружительная волна восторга от того, что он жив, что одиночество в каменной ловушке закончилось и что у меня получилось спасти его. Почти все мои силы ушли на поддержание открытых порталов, и в теле разлилась усталость, в которой я балансировала где-то на краю между реальностью и долгожданным глубоким сном.

Он притянул меня к себе так резко, что вода хлюпнула. Одна его рука крепко обхватила мою задницу, пальцы впились в плоть, властно сжимая. Я почувствовала его настойчивость и желание, и внутри всё сжалось.

Вторая рука куратора обхватила мою шею, твёрдо удерживая, чтобы я не могла отстраниться. Рейнер сильнее впился в мои губы, укусив за нижнюю. Я простонала от неожиданности и попыталась отодвинуться хотя бы на сантиметр, чтобы вдохнуть, но его рука на шее не позволила сделать этого. Большой палец упёрся под скулу, остальные сомкнулись на затылке, и Рейнер требовательно вернул меня на место. Вторая рука, что была на попе, скользнула вниз по бедру и уверенно двинулась между моих ног.

Да что с ним! Я выдохнула в его рот возмущённый, сдавленный звук, но в тот же миг сама вцепилась ему в волосы и со всей силой прижала Рейнера к себе.

Что-то в нём изменилось. Такого напора я раньше не чувствовала. Алькор не пугал меня, нет, мне и самой сейчас безумно хотелось, чтобы он продолжал, но эта властность была новой. Это из-за раны? Он в бреду? В каком-то полубессознательном состоянии, где сдержанность сгорела вместе со страхом?

Собрав все силы, я упёрлась ладонью в его здоровое плечо, отталкивая. С трудом оторвалась и отступила на полшага, хватая ртом воздух.

— У тебя же рана… — прошептала я, пытаясь поймать его взгляд. Но глаза предательски соскользнули вниз, по торсу. Лучи света, отражённые от воды, играли на мокрой коже, и крошечные капли стекали по его груди ниже, туда, куда я сейчас старалась не смотреть. Я с усилием подняла взгляд обратно к его лицу. — У тебя же рана, — повторила я.

Он не ответил. Просто шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Я инстинктивно отступила ещё на шаг и ощутила за спиной холодный, шершавый камень. Бежать было некуда.

Здоровая рука Рейнера легла мне на бедро, скользнула ниже, к колену, и чуть приподняла мою ногу, заставив обвить его талию. Всё его тело плотно прижало меня к стене, не оставляя ни сантиметра, ни шанса на отступление.

Его мысли били сбившимся, горячим потоком, из которого я не могла вычленить отдельные слова, но суть была ясна: сплошное, жгучее желание. Я чувствовала его возбуждение, жар и усталость от раны — всё разом.

А ощущает ли он то же самое от меня?

Сердце заколотилось ещё быстрее, хотя, казалось, сильнее уже некуда. Если он чувствует меня так же… то он всё узнает. Увидит, что я вернулась из будущего. Поймёт всё. Мои собственные панические мысли закружились в голове, и я отчаянно попыталась их задавить.

Алькор заглянул в лицо, поймав мой бегающий взгляд.

— Чего ты боишься? — спросил он хрипло.

Надо было ответить хоть что-то, чтобы отвлечь, заглушить этот поток.

— Боюсь… что в отношениях теряю себя, — выпалила я, задыхаясь. — Забываю о своей свободе. А это всегда приводит к провалу. Я не могу… не могу быть с кем-то. — Ляпнула то, что первое пришло в голову и о чем я, правда, переживала.

Рейнер не ответил, но из хаоса его мыслей я выцепила одну чёткую, ясную фразу:

«Хорошо. Будешь свободной. А я просто буду рядом. И прослежу за этим».

И прежде чем я успела что-либо осмыслить, его губы снова нашли мои. Я ответила на поцелуй, проскользнув языком ему в рот и коснувшись пальцами его острой напряжённой скулы. Свободной рукой скользнула по торсу, размазывая стекающие капли по горячей коже. Но жгучее ощущение, что он сейчас не в себе, не давало покоя. Почему раньше он не вёл себя так? Что изменилось?

И в ответ на мой немой вопрос в голову ворвалась не мысль, а целый шквал его чувств. Яркая горечь и обрывочные образы: он совсем маленький играл вместе с Лукой.

«Лука принадлежит мне с детства. Вроде бы друг, но не имеет права сказать “нет”. Люди принадлежат мне. И я никогда не знаю, хотят ли они быть со мной по-настоящему». — Внутри разлилось отвращение Рейнера к самому себе. — «Ты была “предоставлена” мне отцом. И я боялся, что любое моё проявление чувств будет выглядеть как отвратительное принуждение, в котором ты не можешь отказать».

Весь вихрь его эмоций обрушился на меня разом: одиночество, неуверенность в самых близких, холодные, пустые связи, всегда смешанные с иерархией и властью. А потом — резкая, ясная перемена, как щелчок:

«А сейчас… я чувствую тебя целиком. И точно знаю, что ни к чему не принуждаю».

Мысль прозвучала в моей голове с такой чёткостью, будто он сказал это вслух. И в тот же миг я поняла, что дело не в ране и не в бреду, а в его настоящих чувствах, которые мы сейчас разделяли. Я, наконец, расслабилась в его руках, позволяя своему желанию ответить на желание Рейнера.