Измена, месть, или Вторая попытка Виолки

Глава 55

Элира

Только не снова.

Я открыла глаза в кладовке без окон, тесной, тёмной, с запертой дверью. Дёрнулась и сразу поняла, что руки связаны, а рот закрыт кляпом.

Нет! Только не опять.

Попыталась закричать, но из горла вырвался лишь глухой стон. Сердце колотилось так, будто хотело проломить грудную клетку. Почему я здесь?

Тишину разорвал смех:

— Так и надо этой выскочке!

— Решила, что лучше нас?

— Что теперь будешь делать, дура?

Детские голоса. Я знала их, помнила. Это были мои одноклассники из интерната. Почему они здесь?

— Будешь делать, как мы скажем.

— Хочешь выйти, тогда не смей больше выпендриваться магией, поняла?

Воспоминания накрыли резко, одной волной.

Мне было десять. Мы с семьёй пришли на обязательную церемонию левитации на главной площади. Я смотрела, как один за другим дети выходят к перу. У большинства оно не двигалось, и они уходили домой расстроенными или облегчёнными, но вместе с семьёй.

Потом настала моя очередь. Стоило выставить руку, как перо поднялось сразу. Я испугалась, но увидела родителей. Они улыбались. Такие гордые и счастливые. А потом к нам подошёл паладин от академии Ориенса. Он что-то сказал, дал родителям деньги, и меня забрали.

Сказали, что теперь я буду учиться в интернате при академии. Стану резервницей. Что, если пройду испытания, стану магом и никогда больше не увижу родителей, но они будут мной гордиться. Я тогда всё поняла. Даже в десять лет. Поняла, что меня просто продали.

Несмотря на это, я всё же училась изо всех сил. Не ради их гордости, а потому что хотела свободы, а для неё просто необходим был диплом.

К мотивации прибавился огромный потенциал, и я стала лучшей в классе. После этого дети магов, с которыми мы учились, быстро решили, что резервнице быть сильнее аристократов не положено, а потом осознали, что если издеваться над ней, то ничего не будет. Никто не вступится.

Меня запирали здесь. В этой кладовке. Раз за разом. Лишая возможности применить магию, открыть портал и сбежать.

Я была маленькой. И я до ужаса боялась этого места.

Но я же уже не маленькая.

Голоса вдруг исчезли. Вместо них за стеной раздался другой, грубый и холодный. Голос Лазара:

— Боль — лучший учитель.

У меня перехватило дыхание. Слёзы сами покатились по щекам, затекая в кляп. Нет. Он здесь. Он навредит Рейнеру!

Дёрнувшись, я поняла, что это бесполезно. За дверью раздался детский крик и сразу наступила тишина.

Надо помочь ему! Надо выбираться отсюда! Я больше не буду сидеть в этой кладовке.

В детстве именно тут я впервые открыла портал без слов. Просто от отчаяния. И сейчас, закрыв глаза, повторила стишок:

«Море, море, край простой, где лишь ветер и покой!» — представила яркий свет, шум волн и свежий, холодный воздух.

Портал вспыхнул передо мной, и я проснулась.

Снова попав в полумрак, проморгалась, пытаясь понять, что происходит. Мы же были в кабинете, почему я в комнате?

Портал с морем горел прямо надо мной, и из-за его света остальное пространство казалось слишком тёмным.

Тут же совсем рядом появился большой силуэт. Рейнер? Я попробовала позвать его, но вместо слов вырвался хрип, и горло взорвалось такой болью, что из глаз брызнули слёзы. Я прижала руку к шее и приподнялась на кровати.

Фигура приблизилась, и в свете портала я увидела встревоженное лицо Луки:

— Тише, тише, — он тут же протянул мне стакан с мутной белесой жидкостью. — Пока ничего не говори. Успокойся.

— А что это у нас студенты теперь порталы без слов открывают? — раздался удивлённый голос медсестры. — Элира, вы давно так можете, или это сейчас от стресса? — она тоже подошла к кровати, и от их лиц, нависших надо мной, света портала и боли в горле голова пошла кругом.

Меня, получается, в комнату перенесли? А как там Рейнер, где он?

Нахмурившись и не обращая внимания на вопрос медсестры, я снова попыталась заговорить, но изо рта вырвался лишь болезненный хрип.

— Выпей, пожалуйста, станет полегче. — Лука протянул стакан, и я сделала, то что он просил. Жидкость оказалась сладковатой и тёплой, горлу действительно стало лучше.

— Я сделала, что могла. Ваше горло восстановится в течение нескольких дней, но постарайтесь не нагружать его и отлежаться. — Она поставила на тумбочку какие-то склянки, потом обратилась к Луке, — вы, я так понимаю, будете за ней приглядывать? Так вот, следите, чтобы она пила этот эликсир каждые три часа. И никакой горячей, холодной, твёрдой и сухой пищи. — Закончив давать наставления, она вышла, бросив на прощание, что вернётся меня проведать.

Я наконец пришла в себя и, первым делом сжала руку в кулак, захлопывая портал с бушующим морем, который всё ещё слепил меня. Увидев, что я сделала это не говоря ни слова, Лука удивлённо поднял бровь, но ничего не спросил, за что я была ему очень благодарна.

— Слушай, всё не так плохо, как могло быть, ты поправишься! — он присел на корточки у кровати и посмотрел на меня снизу вверх. Его глаза выражали глубочайшую грусть и боль, хотя на лице держалась вежливая улыбка. — Может, хочешь чего-то? Только не горячего, холодного и сухого, — усмехнулся он, повторяя слова медсестры.

— Где Рейнер? — всё же прошипела я, и улыбка тут же сползла с лица вампира.