Измена между нами. Спустя годы

Глава 8

Глажу спящего сына аккуратно по волосам и поним, что сама сегодня вряд ли усну. Я как будто смотрю фильм, перед глазами проносятся картинки, только вот переживают все это не вымышленные герои, а я сама. Все эмоции вновь возвращаются.

Вот я приезжаю с Лёшей в Москву и сразу пытаюсь влиться в рабочий процесс. Дни сливаются в один. Я не веду им счёт. Пока брат не говорит, что мне, кажется, пора отдохнуть. В принципе, неудивительно, учитывая, что я чуть в обморок не упала в офисе.

И вот я узнаю, что беременна. Шок, непринятие, мысли, что это ошибка. Я рассматриваю свой плоский живот и не верю, пока не слышу сердцебиение на УЗИ.

Я плачу, но от радости. Понимаю, что идиотка, если первая мысль: “У меня осталась частичка любимого человека”.

Не думала, что смогу любить кого-то больше Никиты, пока не увидела своего сына. Это такое всепоглощающее моментально чувство, которое затапливает каждую клетку тела.

Сейчас моему мальчику четыре года. Наверное, так думает каждая мать, но мне кажется, что он самый красивый и умный ребенок в мире. Ярослав, сам того не понимая, стал моим светом, моим спасением, моим счастьем.

Вспоминаю взгляд Никиты, и хочется укрыть своего ребенка, защитить от всего. Этот страх потерять самое дорогое терзает меня, хоть он и нерационален. Никита не знает о существовании Ярослава, да и есть у них с Натальей ребенок.

Но если тот Никита, которого я видела сегодня, узнает, он может… Не представляю, что он может, потому что одна мысль хуже другой, но один его взгляд заставил меня бояться. Неужели он всегда был именно таким, а раньше просто притворялся? Не верится, что я была слепа все то время. Точнее, даже не я. Правду, видимо, говорят, что слепа любовь.

Телефон вибрирует в кармане халата, я аккуратно поднимаюсь и иду на кухню, прикрыв за собой дверь.

— Наконец-то, — выдыхаю в трубку. — Леша, у нас проблема.

— Так, — тянет брат. — Аудит?

— Аудитор, — поясняю, пытаясь подобрать слова, чтобы Лешка не сильно матерился.

Но, видимо, для этого он слишком устал сегодня. А я готова даже уйти из бюро, лишь бы он не потерял дело всей жизни.

— Что, действительно зверь? — брат спрашивает слишком спокойно.

Может, и я зря так нервничаю? Не станет же Никита из-за… А в принципе из-за чего? Я же ничего не делала, но как будто в чем-то виновата.

— Это Никита, — говорю Лёше, и в трубке сразу лёгкое покашливание, будто он чем-то подавился.

— То самый Никита? — брат не верит. — Да уж, тесен мир. Что он вообще в Москве делает? И как?..

— Ты можешь продолжать задавать вопросы, но у меня нет на них ответов, — перебиваю. — Мы сделали вид, что не знакомы.

— Ты только не накручивай себя раньше времени, — после небольшой паузы просит Леша. — Я сейчас смотрю билеты, смогу вернуться завтра, но только вечером. Продержишься один день?

— Продержусь, — обещаю я.

— Тогда давай, систер, — прощается брат. — Я буду на связи, если что.

В наступившей тишине смотрю на огни ночной Москвы. Никита сейчас где-то здесь, в этом же городе. Может, точно так же смотрит в окно. Может, даже видит свет моего.

Черт, Диана, соберись!

Романтические бредни не должны заполнять мою голову. Какие гляделки в окно, когда можно спать под боком у жены? И мне стоит попробовать уснуть, а не думать о том, что меня не касается.

Утром меня будит Ярослав ещё до звонка будильника. Запрыгивает ко мне на кровать и начинает сопеть, ожидая, что я проснусь от этих звуков.

— Не пыхти, — говорю, открыв один глаз, и сгребаю под бок своего малыша. — Давай ещё поваляемся.

— Мама, — смеётся Ярослав, а потом заявляет: — Не хочу сегодня в садик.

— Ну вот приехали, — наигранно возмущаюсь я. — И что же, один дома останешься?

— Нет, — довольно произносит сын. — Я поеду с тобой на работу. Ты же раньше меня брала с собой.

Я едва ли не взлетаю над постелью. Вот особенно сегодня самый “удачный” день для поездки в офис вместе с ребенком. У меня, кажется, даже изжога начинается. Обычно я брала Ярослава с собой, если приходилось поработать в субботу. Откуда сегодня у сына такие мысли — загадка.

— Малыш, — глажу его по волосам, — сегодня нельзя.

— А почему?

Вот этот прекрасный почемучный возраст. Приходится находить понятные для детей ответы, которые очевидны для взрослых.

— К нам сейчас приходят злые дяди, которые следят за нашей работой, — говорю и вижу задумчивость в глазах Ярослава. — Поэтому в другой раз.

Хоть бы он дальше не расспрашивал, потому что “злые дяди”, хотя он всего один… Это его отец. А лгать ребенку, который так доверчиво заглядывает тебе в глаза… Отвратительное чувство.

— А когда дяди уйдут? — звучит вопрос, на который и я бы хотела узнать ответ.

Увы, это то, что зависит не от меня. Надеюсь, что скоро.

— Я тебе сразу скажу, как уйдут, — задумчиво смотрю перед собой. — А теперь бегом умываться.

Начинаются обычные утренние сборы, но впервые мне так сильно хочется, чтобы время шло медленнее. И впервые я хотела сбежать с работы.

Пусть Леша пять лет назад и говорил мне про специалиста по связям с общественностью, но на самом деле я до сих пор не знаю, как назвать свою должность. Кажется, брату не столько работник нужен был, сколько он просто меня хотел меня вытащить. И ведь как чувствовал… Все получилось очень кстати и вовремя. И я не уставала все годы благодарить Лёшу за это.

Прощаюсь с Ярославом в детском саду и еду в офис. Сегодня меня даже утренние пробки раздражают, хотя я к ним давно, казалось бы, привыкла. Вдобавок, выходя из машины, роняю открытую сумочку, и все содержимое рассыпается по асфальту. Кажется, что-то ещё и под авто закатывается. Чертыхаюсь и начинаю собирать свои вещи, мысленно проклиная незадавшийся день.

Если он так начался, то что будет дальше?

Заглядываю под машину и понимаю, что помада закатилась слишком далеко. Ну и черт с ней!