Измена мне и ему

Глава 1. Счастливая женщина?

Я стою у кухонного острова, нарезаю огурцы для салата, и пытаюсь не замечать, как солнце, пробивающееся через шторы, высвечивает пыль на подоконнике. На часах полдень, суббота, и в доме царит тишина — та самая, которая бывает только в идеальных семьях из рекламы. Моя дочь, Лиза, у подруги, а муж, Максим, в гостиной, уткнулся в ноутбук. Я слышу, как он иногда стучит по клавишам, но уже давно не спрашиваю, что он делает. Работа, наверное. У него всегда работа.

Я смотрю на свои руки — тонкие пальцы, аккуратный маникюр, обручальное кольцо, которое я не снимала уже двенадцать лет. Эти руки готовят ужины, гладят Лизины платья, подписывают школьные дневники. Эти руки обнимали Максима, когда он был моим миром, а я — его. Но сейчас, глядя на них, я чувствую только усталость. Не физическую, нет. Это что-то глубже, что-то, что засело внутри и медленно высасывает из меня жизнь.

— Максим, — зову я, не оборачиваясь. — Ты будешь салат?

Тишина. Потом ленивое:

— Ага, давай.

Я киваю сама себе, будто это что-то значит, и продолжаю резать. Огурец, помидор, зелень. Всё по рецепту. Всё, как всегда. Я могла бы сделать это с закрытыми глазами. Иногда мне кажется, что я и живу так — с закрытыми глазами. Делаю всё, что должна, улыбаюсь, когда нужно, говорю правильные слова. Но внутри — пустота. Как будто кто-то выключил свет, а я не знаю, где искать выключатель.

Я вспоминаю, как мы с Максимом познакомились. Мне было двадцать, ему двадцать три. Он был смешной, немного неуклюжий, с этими своими очками, которые постоянно сползали на нос. Он рассказывал мне про звёзды, про какие-то физические теории, которые я не понимала, но слушала, потому что его голос был как музыка. Мы могли говорить часами, смеяться над глупостями, целоваться на скамейке в парке, пока не замерзали пальцы. Тогда я думала, что это и есть любовь — когда тебе не нужно притворяться, когда ты просто счастлива быть рядом.

А теперь? Теперь я не знаю, кто этот мужчина в гостиной. Он всё ещё красив — высокий, с лёгкой сединой в тёмных волосах, с той же улыбкой, которая когда-то заставляла моё сердце биться быстрее. Но что-то изменилось. Он стал… далёким. Как будто между нами выросла стена, и я не знаю, когда она появилась. Может, после рождения Лизы? Или когда он получил повышение и начал пропадать на работе? Или когда я перестала спрашивать, как прошёл его день, потому что мне было всё равно?

Я ставлю салат на стол и иду в гостиную. Максим сидит на диване, ноутбук на коленях, глаза прищурены. Я замечаю, как он быстро сворачивает вкладку, когда я вхожу. Это мелочь, но она цепляет. Как будто он что-то прячет.

— Обед готов, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал легко.

— Сейчас, — отвечает он, не глядя на меня.

Я стою в дверях, смотрю на него и вдруг понимаю, что не могу вспомнить, когда мы в последний раз разговаривали. Не о Лизе, не о счетах, не о том, что купить в магазине. А просто разговаривали. О нас. О том, что нас волнует, что нас радует. Когда я перестала быть для него чем-то большим, чем просто частью его жизни?

Я возвращаюсь на кухню, сажусь за стол и смотрю на тарелку с салатом. Он выглядит идеально — яркие цвета, аккуратные кусочки, немного оливкового масла. Но я не хочу есть. Я вообще ничего не хочу. Я хочу… Чёрт, я даже не знаю, чего хочу. Может, чтобы кто-то посмотрел на меня так, будто я — не просто жена, не просто мать, а женщина. Может, чтобы кто-то напомнил мне, что я ещё жива.

Вечером, когда Лиза возвращается домой, я слушаю её болтовню о подруге, о новом платье, о том, как они смеялись над какой-то глупой шуткой. Её энергия, её смех — это как глоток воздуха. Я улыбаюсь, киваю, задаю вопросы. Но внутри всё равно пусто. Лиза уходит в свою комнату, а я остаюсь на кухне, мою посуду, вытираю стол. Максим уже ушёл в кабинет, сказал, что нужно закончить отчёт. Я не спорю. Зачем?

Перед сном я стою перед зеркалом в ванной. Мои волосы, длинные, каштановые, всё ещё красивые, но уже без того блеска, который был раньше. Глаза — зелёные, но усталые. Я смотрю на себя и думаю: «Кто ты, Анна? Где та девушка, которая смеялась до слёз, танцевала под дождём, мечтала о большом?» Я не знаю. Может, она исчезла. А может, она всё ещё где-то внутри, просто спит. И всё, что нужно, — это разбудить её.

Я ложусь в постель, Максим уже спит, отвернувшись к стене. Я смотрю на его спину, на знакомый изгиб плеч, и чувствую, как что-то сжимается в груди. Не боль, не любовь. Что-то другое. Может, сожаление. Или страх. Или просто пустота, которая стала моим постоянным спутником.

Я закрываю глаза и думаю: «Завтра будет лучше». Но я уже не верю в это. Завтра будет таким же, как сегодня. И как вчера. И как все дни, которые я проживаю на автопилоте. Но где-то глубоко внутри, там, где ещё теплится искра той Анны, которую я когда-то знала, я чувствую, что что-то должно измениться. Я не знаю, что. Я не знаю, как. Но я чувствую, что этот день придёт.

И он пришёл. Через неделю, в кафе, куда я зашла выпить кофе после работы. Там был он. Кирилл. Мужчина, который посмотрел на меня так, будто я — единственная женщина в мире. Мужчина, который перевернул всё.

Но это уже другая история. А пока я лежу в темноте, слушаю дыхание мужа и думаю: «Счастливая женщина? Нет, это не про меня. Пока не про меня».