Измена мне и ему

Глава 2. Не сказано вслух

Утро понедельника начинается, как всегда, с суеты. Будильник звонит в шесть тридцать, и я, ещё не открыв глаза, тянусь к телефону, чтобы выключить его. Максим уже встал — я слышу, как он гремит посудой на кухне. Это его ритуал: кофе, тост, новости на планшете. Я могла бы расписать его утро по минутам, как расписание поезда. Иногда я думаю, что знаю его лучше, чем себя.

Я встаю, натягиваю халат и иду в комнату Лизы. Она спит, уткнувшись носом в подушку, светлые волосы разметались по плечам. Ей десять, но во сне она всё ещё похожа на малышку, которую я качала на руках. Я тихо бужу её, целую в лоб, пока она сонно бурчит, что хочет ещё пять минут. Эти моменты — единственное, что держит меня на плаву. Лиза — мой якорь, мой смысл. Без неё я бы, наверное, давно сорвалась.

На кухне Максим уже пьёт кофе, глядя в экран планшета. Он в костюме, галстук аккуратно завязан. Я смотрю на него и думаю, как он всё ещё красив. Не той яркой, броской красотой, а спокойной, уверенной. Как мужчина, который знает, чего хочет. Только вот я уже давно не уверена, хочет ли он меня.

— Доброе утро, — говорю я, наливая себе чай.

— Утро, — отвечает он, не отрываясь от экрана.

Я сажусь напротив, обхватываю кружку ладонями, чтобы согреться. Тишина. Не уютная, а тяжёлая, как будто мы оба боимся сказать что-то не то. Я смотрю на него, на его сосредоточенное лицо, и вдруг понимаю, что хочу спросить. Хочу закричать: «Максим, где ты? Где мы? Что с нами стало?» Но вместо этого я говорю:

— Ты сегодня поздно?

Он пожимает плечами.

— Как обычно. Может, задержусь. Проект горит.

Я киваю. Проект. Всегда проект. Или совещание. Или клиент. Я уже не помню, когда он в последний раз сказал: «Я буду дома к шести, давай поужинаем вместе». Когда-то мы любили такие вечера — вино, музыка, разговоры до полуночи. Теперь я даже не знаю, о чём с ним говорить.

— Максим, — начинаю я, и голос дрожит, хотя я стараюсь держать себя в руках. — Мы могли бы… ну, не знаю… Может, сходить куда-нибудь на выходных? Вдвоём?

Он поднимает глаза, и на секунду мне кажется, что я вижу в них что-то — удивление, может, даже тёплую искру. Но потом он моргает, и всё исчезает.

— А Лиза? — спрашивает он. — Её куда?

— Можно оставить у мамы. Или у подруги. Она будет рада.

Он кивает, но я вижу, что он уже не здесь. Его мысли где-то в офисе, в цифрах, в задачах. Я чувствую, как внутри что-то сжимается, как будто кто-то затягивает узел. Я хочу сказать: «Максим, я тону. Я не справляюсь. Мне одиноко». Но слова застревают в горле. Вместо этого я встаю, чтобы собрать Лизе ланч в школу.

День проходит в привычном ритме. Я отвожу Лизу в школу, еду в офис — я работаю в маркетинговом агентстве, ничего грандиозного, но мне нравится. Работа — это мой способ сбежать от мыслей. Я улыбаюсь коллегам, обсуждаю кампании, пью кофе в переговорке. Но всё время, пока я сижу за ноутбуком или слушаю презентации, в голове крутится одно: что-то не так. Не с работой, не с Лизой. С нами. С Максимом и мной.

Вечером, когда я забираю Лизу из кружка, она болтает без умолку, а я киваю, хотя половину не слышу. Дома Максим ещё не вернулся. Я готовлю ужин — пасту с соусом, Лизин любимый. Мы едим вдвоём, и она рассказывает, как её друг в школе разлил сок на учебник. Я смеюсь, но смех выходит натянутым. Лиза этого не замечает, она слишком занята своим миром. И я ей завидую. Её мир простой, яркий, полный маленьких радостей. Мой — серый, как осеннее небо.

Максим приходит, когда Лиза уже спит. Я сижу на диване с книгой, но не читаю — просто держу её в руках, чтобы занять себя. Он заходит, снимает пиджак, бросает его на спинку стула.

— Ты ел? — спрашиваю я.

— Да, в офисе заказали, — отвечает он, даже не глядя на меня.

Я киваю, хотя он этого не видит. Он идёт в ванную, и я слышу, как включается душ. Я сижу, смотрю на закрытую книгу и думаю: «Скажи что-нибудь, Анна. Скажи ему, что тебе больно. Что ты устала притворяться». Но я молчу. Потому что боюсь. Боюсь, что он скажет что-то, что разобьёт меня окончательно. Или, хуже, не скажет ничего.

Когда он выходит из ванной, я делаю ещё одну попытку.

— Максим, — говорю я тихо. — Мы нормально? Ты и я?

Он замирает, полотенце на плечах, волосы ещё влажные. Смотрит на меня, и я вижу в его глазах что-то странное — не раздражение, не любовь, а… усталость? Или вину?

— Нормально, Ань, — говорит он наконец. — Просто работы много. Ты же знаешь.

Я киваю, хотя знаю, что это неправда. Не вся правда. Но я не давлю. Не сегодня. Я встаю, иду в спальню, ложусь в постель. Он приходит позже, когда я уже притворяюсь, что сплю. Я чувствую, как матрас прогибается под его весом, слышу его дыхание. Но между нами — пропасть. И я не знаю, как её преодолеть.

Я закрываю глаза и думаю о том, что, может, я сама виновата. Может, я слишком многого хочу. Может, это нормально — жить так, как мы живём. Но где-то внутри, в самом глубоком уголке души, я знаю: это не нормально. Я хочу большего. Я хочу чувствовать. Хочу, чтобы меня видели. Хочу, чтобы меня любили.

И через несколько дней я встречу того, кто посмотрит на меня так, будто я — всё. Но я ещё не знаю, что этот взгляд станет моим спасением — и моим проклятием.