Измена мне и ему

Глава 17. Ты предал первый!

Среда начинается с чувства, что я стою на краю пропасти. Утро проходит в привычной суете — Лиза собирается в школу, Максим пьёт кофе, я бегаю между кухней и прихожей, пытаясь держать всё под контролем. Но внутри меня хаос. Ксения. Её лицо, её улыбка, её сообщения в телефоне Максима — всё это как яд, который медленно отравляет меня. Я не могу больше притворяться, что ничего не знаю. Я не могу больше жить в этом неведении, в этой лжи, в этой двойной жизни, которую мы оба, кажется, ведём.

Я смотрю на Максима, пока он завязывает галстук перед зеркалом в прихожей. Он выглядит как всегда — собранный, уверенный, красивый. Но теперь я вижу в нём не мужа, а человека, который что-то скрывает. И я знаю, что сегодня я не смогу молчать. Я должна спросить. Должна знать. Даже если это разрушит всё.

В офисе я почти не работаю. Я сижу за компьютером, но мои мысли заняты только одним — как начать этот разговор. Что я скажу? «Я видела сообщения от Ксении»? «Ты мне изменяешь»? А что, если он спросит меня? Что я скажу о Кирилле? Моя измена, как тяжёлый груз, давит на меня, но я не могу думать об этом сейчас. Сначала я должна понять, что происходит с ним.

В обед я получаю сообщение от Кирилла: «Привет. Ты пропала. Всё в порядке?» Я читаю его слова, и мои пальцы замирают над экраном. Я хочу ответить, хочу увидеть его, хочу убежать от всего этого. Но я не могу. Не теперь. Я пишу: «Привет. Прости, сейчас не могу говорить. Скоро напишу.» Я отправляю, и чувствую, как моё сердце сжимается. Я отталкиваю его, но не потому, что не хочу его. А потому, что не могу справиться с собой.

Вечером я возвращаюсь домой раньше Максима. Лиза у подруги, и дом пуст. Я сижу на кухне, держу кружку с чаем, который давно остыл, и жду. Я знаю, что он придёт скоро. И я знаю, что сегодня всё изменится.

Когда я слышу, как ключ поворачивается в замке, моё сердце замирает. Максим заходит, снимает пиджак, бросает его на спинку стула. Он выглядит усталым, но я не чувствую жалости. Только злость. И страх.

— Привет, — говорит он, открывая холодильник. — Лиза где?

— У подруги, — отвечаю я, и мой голос звучит холоднее, чем я ожидала.

Он кивает, берёт бутылку воды, и я вижу, как его телефон лежит на столе. Тот самый телефон, где я нашла сообщения от Ксении. Я не могу больше ждать. Я встаю, и мои руки дрожат.

— Максим, — говорю я, и мой голос дрожит, несмотря на все мои попытки держать себя в руках. — Нам нужно поговорить.

Он поворачивается, и его брови приподнимаются. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах что-то — удивление? тревогу? — но он быстро прячет это за своей обычной маской спокойствия.

— О чём? — спрашивает он, ставя бутылку на стол.

Я делаю глубокий вдох. Это момент. Я могу отступить, притвориться, что всё в порядке. Но я не могу. Не теперь.

— Кто такая Ксения? — спрашиваю я, и мой голос звучит резче, чем я хотела.

Его лицо меняется. Это едва заметно — лёгкое напряжение в челюсти, чуть прищуренные глаза. Но я вижу это. И я знаю, что попала в цель.

— Ксения? — повторяет он, и его голос звучит слишком спокойно. — Коллега. А что?

— Коллега, — повторяю я, и в моём голосе слышится сарказм. — Коллега, которая пишет тебе «Вчера было здорово. Повторим?» Это так коллеги общаются?

Его глаза расширяются, и я вижу, как он пытается собраться. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему.

— Я видела твои сообщения, Максим, — говорю я, и теперь я почти кричу. — Я знаю, что ты с ней встречаешься. Знаю, что ты врёшь. Ты предал меня! Ты предал нас!

Он смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что он сейчас всё объяснит, скажет, что я всё неправильно поняла. Но потом его лицо становится жёстким, и он говорит:

— А ты? Ты думаешь, я не замечаю, как ты изменилась? Эти твои «встречи с подругами», эти поздние возвращения? Ты тоже не святая, Анна.

Его слова бьют, как пощёчина. Он знает? Или просто подозревает? Я чувствую, как кровь отливает от лица, но я не отступаю.

— Не переводи тему! — кричу я. — Это ты начал! Ты с этой Ксенией, пока я тут притворяюсь, что у нас всё нормально! Ты предал первый!

Он делает шаг ко мне, и его голос становится тише, но от этого не менее резким.

— А ты? Ты думаешь, я слепой? Я вижу, как ты смотришь на свой телефон, как улыбаешься, когда думаешь, что я не замечаю. Кто он, Анна? Кто этот твой «клиент» или «подруга»?

Мы стоим друг напротив друга, и воздух между нами искрит, как перед грозой. Я хочу всё рассказать. Хочу бросить ему в лицо Кирилла, его поцелуи, его объятия. Но я не могу. Потому что тогда я потеряю всё. Лизу. Дом. Себя.

— Ты не имеешь права меня обвинять, — говорю я, и мой голос дрожит. — Ты разрушил нас, Максим. Ты.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу боль, смешанную с гневом. Но он не отвечает. Он просто берёт телефон и уходит в гостиную, хлопнув дверью. Я стою на кухне, обхватываю себя руками и чувствую, как слёзы жгут глаза. Я хотела правды. Я хотела ответов. Но теперь, когда я их получила — или почти получила, — я не знаю, что с ними делать.

Я беру телефон, открываю переписку с Кириллом. Его сообщение всё ещё там: «В восемь, в нашем кафе?» Я хочу написать ему, хочу убежать к нему, хочу забыть обо всём. Но я не могу. Не теперь. Потому что теперь я знаю, что мы оба предали. И я не знаю, как нам жить дальше. Или есть ли нам вообще это «дальше».