Измена мне и ему

Глава 21 - Правда, как нож

Воскресенье начинается с тишины, которая кажется мне громче любого шума. Лиза спит, Максим сидит в гостиной, уткнувшись в телефон, а я стою у окна на кухне, держу кружку с остывшим кофе и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Вчерашний разговор с Лизой, её слова — «Вы оба что-то скрываете» — как будто выжгли во мне дыру. Она знает. Не всё, но достаточно, чтобы чувствовать, что её мир рушится. И я не могу притворяться, что всё в порядке. Не могу лгать ей, себе, Максиму.

Разговор с Максимом вчера закончился ничем. Мы согласились быть честными, но ни он, ни я не сказали всей правды. Ксения. Кирилл. Эти имена, как призраки, стоят между нами, и я знаю, что мы не сможем двигаться дальше, пока не выложим всё на стол. Но я боюсь. Боюсь, что правда уничтожит нас окончательно. Боюсь, что Лиза никогда не простит меня. Боюсь, что я сама не прощу себя.

Я беру телефон, открываю переписку с Кириллом. Его последнее сообщение — «Прости, я не могу сейчас. Мне нужно время» — всё ещё без ответа. Я хочу написать ему, хочу услышать его голос, почувствовать его тепло. Но я не могу. Не теперь. Не когда Лиза смотрит на меня так, будто я могу всё исправить. Я кладу телефон и заставляю себя дышать. Я должна быть сильной. Ради неё.

Максим заходит на кухню, и я вздрагиваю, как будто он застал меня за чем-то. Он выглядит усталым, его глаза покраснели, как будто он не спал. Я смотрю на него, и во мне борются два желания: обнять его и спросить, как мы дошли до этого, или закричать и обвинить во всём. Но я не делаю ни того, ни другого.

— Нам нужно закончить разговор, — говорю я тихо, ставя кружку на стол.

Он кивает, садится напротив, и его руки, обычно такие уверенные, теперь нервно теребят край скатерти. Тишина между нами тяжёлая, как перед грозой. Я знаю, что сейчас всё изменится. И я не знаю, готова ли я к этому.

— Ты первый, — говорю я, и мой голос звучит резче, чем я хотела. — Расскажи про Ксению.

Он поднимает глаза, и я вижу в них смесь боли и гнева. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом замолкает, будто собирается с силами.

— Ксения… — начинает он наконец, и его голос дрожит. — Она коллега. Но… да, было больше. Мы… мы встречались. Несколько раз.

Его слова, такие простые, такие ожидаемые, бьют, как нож. Я знала. Я подозревала. Но слышать это от него — это другое. Это реально. Я чувствую, как слёзы жгут глаза, но я не позволяю им упасть.

— Почему? — спрашиваю я, и мой голос ломается. — Почему ты это сделал?

Он смотрит в стол, будто там спрятаны ответы.

— Я не знаю, Аня, — говорит он тихо. — Всё стало… пустым. Ты, я, мы. Я чувствовал себя одиноким. И она… она была там.

Его слова, такие честные, такие жестокие, как будто разрывают меня на части. Одиноким. Я тоже чувствовала себя одинокой. Но это не оправдание. Или оправдание?

— А ты? — его голос становится резче, и он смотрит на меня, его глаза полны боли. — Не говори, что ты чиста. Я знаю, что есть кто-то. Кто он?

Я замираю. Это момент. Я могу солгать, могу притвориться, что он ошибается. Но я не могу. Не теперь. Не когда Лиза знает, что мы скрываем. Не когда правда — единственное, что может нас спасти. Или уничтожить.

— Его зовут Кирилл, — говорю я, и мой голос звучит чужим. — Я… я с ним… я изменила тебе.

Максим смотрит на меня, и его лицо становится каменным. Он не кричит, не встаёт, не бьёт кулаком по столу. Он просто смотрит, и в его глазах я вижу что-то хуже гнева — разочарование. Боль. Предательство.

— Как долго? — спрашивает он, и его голос едва слышен.

— Недолго, — отвечаю я, и это правда. — Но… это было. И я не знаю, как это исправить.

Мы сидим в тишине, и я чувствую, как мир вокруг нас рушится. Мы оба предали. Мы оба солгали. И теперь мы стоим на руинах, и я не знаю, есть ли у нас шанс построить что-то новое.

— Что мы будем делать? — спрашиваю я наконец, и мой голос дрожит. — Ради Лизы?

Он качает головой, и его глаза, такие знакомые, теперь кажутся мне чужими.

— Я не знаю, Аня, — говорит он. — Я не знаю, сможем ли мы быть вместе после этого. Но я знаю, что не хочу травмировать Лизу. Мы должны… мы должны попробовать. Хотя бы ради неё.

Я киваю, но внутри всё кричит. Попробовать? Как? Как быть с ним, зная про Ксению? Как быть без Кирилла, когда он разбудил во мне то, что я думала, давно умерло? Но я знаю, что он прав. Лиза — это всё, что имеет значение. И ради неё я должна найти силы.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Попробуем.

Он кивает, встаёт и уходит в гостиную. Я сижу, обхватываю себя руками и чувствую, как слёзы наконец текут по щекам. Правда, как нож, разрезала нас на части. И я не знаю, сможем ли мы сшить эти куски обратно. Но я знаю, что должна попробовать. Ради Лизы. Ради той Анны, которой я когда-то была. И, может, ради той, которой я ещё могу стать.