Измена: мне тебя нагадали

Глава 7

- Я сегодня задержусь на работе. – Муж хлопает себя по карманам пальто и окидывает ищущим взглядом трюмо в коридоре. – Ты не видела мои ключи от машины?

Той машины, ради которой мы взяли кредит. Естественно, ведь Олегу претила мысль добираться каждое утро до работы на общественном транспорте. Оно и понятно: зимой слишком холодно, летом – жарко. Его Величество не для этого был рожден. Прежде меня это не заботило. Я хотела, чтобы мужу было комфортно, ставила его интересы выше своих.

Но так было до того, как я узнала про его измены. Теперь боль, снедающая меня изнутри, требует справедливости.

Я сжимаю кулаки и усилием воли гашу злость. Нет, не сейчас.

- Не видела, - лгу я. Голос звучит равнодушно. – А почему сегодня задержишься?

- Да там повозиться надо кое с чем…

Точнее, кое с кем. Я морщусь. Надо же, даже соврать красиво не может. И как я раньше этого не замечала? Видимо, не хотела замечать. Я торопливо помогаю дочери застегнуть куртку и аккуратно тесню ее в коридор: еще немного и опоздаем в садик.

- Если тебе поставили дополнительные пары, это замечательно, - с наигранной радостью отвечаю я. – Заработаешь побольше в этом месяце! Закинем на кредитку.

Олега аж перекосило. Я отмечаю это краем глаза, а сама фокусируюсь на дочери: все ли взяли? Ничего не забыли?

- Тебе лишь бы о деньгах поговорить, - бурчит Олег. На его лице застывает самое кислое выражение из всех, что я у него видела. – Сколько раз говорить? Я работаю по призванию. Деньги не главное.

Если твое призвание – трахать студенток, то, конечно, кто же спорит.

Я проглатываю эти рвущиеся с языка ехидные слова и даю Олегу последний шанс исправиться в моих глазах:

- Слушай, мы в садик опаздываем. Может, подвезешь нас?

- Смеешься? – Олег поднимает на меня взгляд, в котором плещется недоумение. Ну да, ну да, я редко его о чем-то просила, он к этому не привык. – Ты поздно встала, сама виновата. Надо было заводить будильник на пораньше. Что мне теперь, из-за твоей лени самому на работу опоздать?

Я опускаю глаза, чтобы он не увидел разгорающуюся в них ярость. Вот значит как, сама виновата? В каком-то смысле так и есть, ведь я полночи не могла уснуть, думая о его изменах. А он все это время спокойненько спал под боком. От его храпа вся спальня дрожала.

Ко мне же сон пришел лишь под утро, поэтому будильник я и правда не услышала.

Дочка нетерпеливо дернула меня за рукав и зевнула: она тоже не любила ранние подъемы.

- Мам, ну пойдем? Светлана Васильевна будет ругаться…

В ее устах имя воспитательницы прозвучало как «Сиутлана».

- Идем-идем, милая. – Я оборачиваюсь на мужа. – Ладно, хорошего тебе дня. Надеюсь, ты найдешь ключи от машины.

- Могла бы и помочь…

Он раздраженно зыркает на меня и продолжает поиски. Я же мило улыбаюсь и выскакиваю за дверь вместе с дочерью. Это раньше я бросалась выполнять любую просьбу мужа. Пусть попробует стать хоть немного самостоятельнее. А то на работе – он взрослый настолько, чтобы в постель кого попало тащить, а дома – бытовой инвалид, который тарелку не в состоянии за собой вымыть и ключи найти.

Ну, кстати, с последним я ему все же помогу…

Я сжимаю в кармане ключи от машины, а другой рукой покрепче перехватываю мешок с мусором. Дочка идет позади и старается не отставать. Лифт снова сломан, поэтому мы спускаемся пешком.

- Мам, а почему папа тебе никогда не помогает? – спрашивает она, прыгая через ступеньку. – Он тебя не любит?

На глаза наворачиваются слезы, грудь сдавливает такой болью, что, кажется, я не смогу больше сделать ни вдоха. Жду десять секунд, отсчитываю их звуком шагов по лестнице и уверенно отвечаю:

- Что ты, милая. Он просто занят.

- Но ты сама говорила, что если любят, то помогают. – Полина рассуждает непривычно серьезно. Кажется, ее и правда волнует эта тема. – Я же тебе помогаю: убираю игрушки, вытираю пыль… А папа? Что делает папа?

Я не успеваю ответить на этот вопрос, и оно к лучшему: ответа у меня все равно нет. Слышится замочный скрежет. Перед моим носом распахивается дверь, и на лестничной клетке мы сталкиваемся с соседом. Он выходит слишком быстро, глядя в телефон. Из-за чего мы едва не налетаем друг на друга. Я охаю, отступаю назад. Подошва ботинок цепляет пустоту: я оказываюсь на первой ступеньке лестницы. Одно неосторожное движение, и полечу вниз кувырком. Сосед ориентируется моментально: его рука крепко подхватывает меня за мягкий тканевый пояс пальто и удерживает от падения.

- Простите, - говорит он. Голос у него уставший, но теплый и глубокий. – Тороплюсь на смену, ничего не замечаю вокруг. Вы в порядке?

Он сталкивается со мной взглядом, и даже в утренней полутьме подъезда с одной-единственной тускло горящей лампочкой я отмечаю, что глаза у него, как штормящее море. Такого насыщенного серого цвета я еще не встречала.

- Да, все хорошо, - отвечаю я. – Извините, я тоже на вас налетела. Тороплюсь.

Он кивает и пропускает нас с дочерью вперед. Полина окидывает соседа заинтересованным взглядом и чинно, как делает только с незнакомыми, здоровается. Тот улыбается в ответ.