Измена. Мой муж и моя сестра

Глава 8

Ева

Я сажусь за ноутбук. Нужно закончить логотип для кофейни. Я рисую его уже четвертый день. Цвета не сочетаются, шрифт не ложится. Но сегодня должно получиться.

Через полтора часа я добавляю финальный штрих: маленькую чашечку, стилизованную под сердечко. И вдруг понимаю, как я устала. Не от работы. От этого дня, который еще даже не собирается заканчиваться. У стала от вранья, от Лены и даже от мамы.

Я выключаю ноутбук и некоторое время просто сижу, смотрю в экран, в котором отражается мое лицо. У меня грустные глаза, губы поджаты, а волосы растрепаны, будто я пережила бурю. Все еще думаю о браслете. Я стараюсь вытеснить из головы мысли о нем – я шепчу себе, что это, возможно, старый подарок, который он купил когда-то кому-то… Нет. Кому – если не мне?..

И мне бы он это не купил. Он сам сказал: «Зачем то, что не приносит пользы?..» А этот браслет – бесполезен. Для Глеба. А для меня… Красивый, изящный – именно такой, какой я всегда хотела. И именно такой, какой он никогда бы мне не подарил.

Я иду в душ, и вода бьет по плечам, по затылку, по спине, смывает все, кроме неприятного чувства – это чувство липкое, приставучее. Оно как паутина, цепляется к коже, к сердцу, к мыслям.

Вытираюсь, крашусь на автомате. Не стараюсь. Просто создаю видимость. Тени, немножко туши, тон – только чтобы не испугать маму своим видом. Смотрю на себя в зеркало – и вижу чужую девушку. Ту, которую больше не любят. Которую, возможно, предали.

Я выезжаю к маме около одиннадцати. Беру такси. Да, это деньги, но я не хочу, чтобы мама ворчала, что я очень долго собираюсь.

За окном март. Снега нет, но ветер сильный. Водитель ведет машину аккуратно, но я все равно сижу напряженно, как будто каждая кочка может разрушить меня окончательно…

Когда я подъезжаю, мама уже стоит на крыльце, в фартуке и с прищуром – как всегда. Мне кажется, она и в старости будет так стоять – деятельная, вся такая деловая.

– Ну наконец-то, – говорит она вместо «привет». – Я уже думала к тебе ехать.

Я обнимаю ее, легко. Она пахнет ванилью.

– Я закончила заказ и сразу выехала, – оправдываюсь я, как девочка.

– Ну и правильно. Нечего тебе засиживаться – нам еще пирожные печь.

Мама исчезает в доме, я иду за ней. В прихожей пахнет корицей и сливками – запахи из детства. Она протягивает мне аккуратно упакованную коробку – нежно-розовую, с бантом. Открывать ее нельзя, но я и так вижу бренд – ювелирный. И что-то внутри меня обрывается.

– Это что? – спрашиваю, будто не понимаю.

– Подарок, конечно, – отмахивается мама. – Очень миленький. Я помню, Лена говорила о нем как-то. Или это ты говорила? Ну… неважно.

Она отворачивается, как будто ее слова ничего не значат. А для меня они значат многое. Я помню, как в этом году я рассказывала маме, что мечтаю о серебряных сережках. Я тогда даже картинку показывала. Говорила: «Если вдруг Глеб будет спрашивать, что мне подарить…»

Но Глеб не спрашивал.

А теперь я, скорее всего, держу в руках подарок своей мечты – только он не для меня. Он для Лены.

Я стою с этой коробкой, как оплеванная. Мама хлопает в ладоши:

– Ну что, теперь за сладости! Без них – не праздник. Лена обожает рулеты с кремом!

Я киваю и иду на кухню. Потому что так проще, чем спорить.

Тесто мы замешиваем вместе. Я просеиваю муку, разбиваю яйца. Мама взбивает белки до пиков – она делает это с удивительной энергией, как будто сражается с чем-то. Я отмеряю сахар, потом варю сироп. Крем варим на молоке – с ванилью, маслом, чуть-чуть ликера. Он должен получиться нежный, как облако.

Пока рулеты пекутся, мы болтаем. Вернее, болтает мама.

– Ты когда-то видела, как Лена выступает на суде? – спрашивает мама.

– Не видела, – спокойно отвечаю.

– Еще посмотришь. Там в записи где-то есть. Она как актриса – держит зал, говорит, как по нотам. Умница, конечно.

Я киваю. Куда деваться.

– А ты как? Все дизайнерством? – мама поджимает губы.

– Угу.

– Ну, если тебе это нравится...

Я мешаю крем. Очень медленно. Стараюсь не срываться.

– У меня хорошие заказы, мама. Все идет нормально.

– Ну хорошо, хорошо. Только ты давай мешай активнее. Лена, может, там уже голодная, а мы как черепахи.

Мы собираем рулеты. Мама берет кондитерский мешок и делает завитки из крема. Я ставлю сверху ягоды – малина из заморозки. Ягоды тают, оставляют алые пятна. Словно это... кровь.

На часах почти три.

Я умываюсь, вытираю руки, беру коробку с подарком, кладу рулеты в сумку-холодильник. Мама целует меня в щеку, как в детстве, и говорит:

– Скажи Леночке, что я ее люблю. Очень.