Измена. Молчи ради детей

Глава 4

Сообщение от: неизвестный номер.

09:14

«Вера, пожалуйста, мы должны поговорить. Я не враг и мне тяжело тоже. Ради нас обеих и ради детей. Моих. И ваших».

Я не отвечаю.

Удаляю.

Потом захожу в удалённые – и удаляю снова. Окончательно.

Потому что в моём мире нет места для чужого «будущего». Потому что её дети – ещё не родились. А мои – уже живут. И я не позволю им дышать этим ядом.

Но день не слушает меня. День знает, как ударить сильнее.

На площадке пахнет пылью, солнцем и чем-то сладким из ближайшей лавки.

Девочки бегают по кругу. Лера строит куличики. Аля просит мороженое. Я смотрю на них с лавочки, завёрнутая в своё молчание, в свои мысли.

И тут вижу её.

Женщина. Высокая. Красивая. Уверенная. Волосы – пепельные, аккуратно уложены. Очки в руках. Пальто дорогое, но скромное. Не «кричит». А скорее – дышит дорогим вкусом.

Она приседает перед Лерой. Говорит что-то и улыбается.

Я встаю. Не бегу. Просто иду. Медленно. Но каждая клетка во мне – пульсирует. Не подходи, не трогай. Не лезь на мою территорию.

– Привет, – она поднимает взгляд, как будто всё нормально. – Я Маргарита.

Лера улыбается. Она не знает, не понимает, еще слишком маленькая.

– Вера, – добавляет Маргарита. – Я не хотела так приходить. Я писала.

– Я не отвечала, – спокойно, холодно говорю я. – Ты поняла это?

– Поняла. Но… я увидела вас. Случайно. Я… – она глотает. – Они такие красивые.

– Отойди от них.

Моя челюсть сжата. Я не повышаю голос, но он режет.

– Я не хочу им зла, – шепчет она. – Я просто… я тоже… одна.

– Ты не одна. У тебя есть мой муж. Не лги, что ты одна.

Она опускает глаза. И впервые теряет уверенность, поворачивается к Лере.

– Пока, красавица, – говорит она, улыбаясь фальшиво.

И уходит.

Лера машет ей рукой.

– Мам, а тётя красивая! Она добрая.

Я не отвечаю, потому что в груди пульсирует злость, обида, и ужас от того, что её улыбка коснулась моих детей. Я прижимаю их к себе. Обеих. Молча.

Но внутри себя уже знаю – это только начало.

Мы возвращаемся домой с площадки раньше, чем обычно. Потому что я больше не могу там находиться.

Я смотрю в зеркало. Обвожу взглядом все: лицо, волосы, глаза, в которых больше нет света. Ни радости, ни боли. Только отражение чего-то... уставшего.

Вечер. Дом дышит тишиной. Девочки уже спят – я проверила по три раза. Всё под одеялом. Всё спокойно.

Я варю чай. С мятой. Не для него – для себя. Мне нужно быть холодной внутри, чтобы говорить спокойно.

Антон заходит на кухню.

Смотрит, как я наливаю себе.

– А мне?

– Там, в чайнике, – говорю не оборачиваясь.

Он наливает и садится напротив. Мы молчим несколько долгих минут. И тишина между нами уже не просто пауза – это ожидание удара.

Я поднимаю на него глаза.

– Сегодня к Лере на площадке подошла женщина.

Он моргает. Ждёт продолжения.

– Красивая, высокая. С холодной улыбкой.

Пауза.

– Это была Маргарита.

Он замирает.

– Что?

– Она подошла к моей дочери и заговорила с ней. Представилась. Посмотрела мне в глаза и начала торочить что-то о том, что не враг мне.

Он открывает рот, но не знает, что сказать.

– Ты позволил ей быть в нашей жизни. – Я не кричу, но в моем голосе много холодной злости. – Но если она ещё раз приблизится к моим детям, я забуду, что умею молчать.

Он встаёт. Отходит к окну.

– Я не знал, что она…

– Конечно, не знал, – перебиваю. – Ты вообще много чего не знал в последние месяцы.

Он оборачивается ко мне.

– Вера, я… Я понимаю, как это выглядит. Я…

– Ты понимаешь? Правда? – я встаю, смотрю на него в упор. – Тогда объясни, как это выглядит. Когда ты спишь с другой, а потом целуешь моих детей на ночь?

Он сжимает кулаки.

– Не твоих. Наших.

– Правда? – я киваю. – Тогда держи их подальше от своей любовницы. Потому что в следующий раз я не просто скажу. Я сорвусь.

В помещении повисает долгое молчание. Он не находит слов.

– Я тебя не простила, – говорю. – Я просто пока не ушла.

Я разворачиваюсь и ухожу наверх.

А он остаётся с её именем на совести и с моими словами, повисшими тяжелым камнем на душе.