Измена. Молчи ради детей

Глава 14

– Что это было?! – шепчет мама, бледная как полотно.

Я не отвечаю. Подбегаю к кухонному окну, которое выходит на палисадник и улицу. В тусклом свете ночного фонаря вижу машину Антона.

Старенький "Форд", на котором Антон ездил, кажется, со студенчества. Он врезался. Прямо в наш железный забор. Искореженный металл забора, смятый бок машины…

– Антон! – крик вырывается из меня сам собой. Это не просто испуг, а страшное осознание произошедшего. Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к двери. Мама – за мной.

– Вера, стой! Осторожно!

Мы выбегаем на улицу в домашней одежде, мама на ходу накидывает на меня свою шаль. Холодный ночной воздух обжигает легкие. Пахнет бензином, гарью, сырой землей. В ушах все еще звенит от грохота.

– Антон! – кричу я снова, подбегая к машине.

Она стоит, уткнувшись в забор, покореженный металл которого с жалобным скрежетом впился в крыло. Фонари разбиты. Из-под капота идет легкий дымок.

Дергаю ручку водительской двери. Она открывается с трудом, со скрежетом. Антон сидит на водительском сиденье, неестественно склонив голову к плечу. Глаза закрыты.

– Антон! Ты цел?! – Паника захлестывает меня. Несмотря ни на что, он – отец моих детей.

Его голова медленно поворачивается ко мне. Глаза приоткрываются. Мутные, осоловелые. Узнаю этот взгляд мгновенно. Пьяный. Вонь перегара ударяет в нос.

– Вера? – бормочет он неразборчиво. – Это ты?

Мама подбегает с другой стороны, заглядывает в салон.

– Господи… Напился… – в ее голосе ярость смешивается с облегчением, что он, кажется, не сильно пострадал.

– Как ты мог?! – выдыхаю я, чувствуя, как волна гнева вытесняет страх. Напиться до такого состояния и врезаться в собственный забор?! Когда в доме спят дети!

Антон пытается выпрямиться. Бессвязно бормочет что-то.

– Я… я так устал… Запутался… Не понимаю… кто… кого я люблю…

Эти слова, вырвавшиеся из его пьяного сознания, бьют больнее, чем любой удар. Кого он любит? Меня? Ее? Себя? Усталость? Запутался? Вот, значит, как он оправдывает свои поступки – пьянством и метаниями между двумя женщинами.

– Вставай! – резко говорю я, хватая его за руку. – Мам, помоги!

Вдвоем с мамой мы с трудом вытаскиваем его из машины. Он вялый, обмякший, почти не помогает. Шатаясь, ведем его к дому. Каждый шаг дается с трудом. Его вес давит на руки, его присутствие – на душу. Я не знаю, что и думать.

Заводим его в дом, поднимаем на второй этаж. Девочки, слава богу, не проснулись от грохота или нашей возни. Кое-как раздеваем его и укладываем в кровать – нашу кровать. Он тут же проваливается в тяжелый, пьяный сон, продолжая что-то невнятно бормотать себе под нос.

Мы с мамой стоим рядом с кроватью, тяжело дыша. Смотрим на него. На это жалкое, пьяное тело, которое минуту назад чуть не разбилось насмерть. Которое всего пару дней назад душило меня. Которое сейчас не может понять, кого любит.

Мама качает головой. В ее глазах боль за меня и презрение к нему.

– И как ты с этим живешь, Верочка? – тихо спрашивает она.

Я не знаю, что ответить. Смотрю на его лицо, на его руки. Чувствую в кармане халата холодок сережки. Ненависть, страх, отчаяние – все это смешивается в один горький коктейль.

Мы выходим из спальни, оставляя его одного в темноте. Спускаемся на кухню. Тишина после всего кажется оглушительной. Мама снова ставит чайник.

Я сажусь за стол, усталая, опустошенная. Все пережитое за последние дни, за этот час, наваливается с новой силой. Кажется, что выбраться из этого никогда не получится.

Внезапно на столешнице вибрирует мой телефон. Звонок. Поздний. Кто это может быть? Беру телефон. На экране высвечивается… незнакомый номер. Но я чувствую, и не промахиваюсь в ощущениях.

Это Маргарита.

Сердце замирает, а затем начинает колотиться с бешеной скоростью. Зачем она звонит мне сейчас?

Я смотрю на экран, не решаясь ответить. Сбрасываю звонок.

Телефон умолкает. Секунда тишины.

И тут же он снова начинает звонить. Тот же номер.

Сбрасываю еще раз.

Телефон затихает.

И тут же раздается звонок снова. И снова. И снова. Непрерывно.

Телефон вибрирует на столе, светится в темноте кухни, как маленький, настойчивый, зловещий сигнал. Маргарита. Она звонит. И не останавливается.

Мы с мамой смотрим на звонящий телефон. Напряжение снова сгущается в воздухе, вытесняя все остальное. Что ей нужно? Почему она звонит мне, сейчас, когда ее любовник лежит пьяный в моей постели после того, как разбил машину о наш забор?

Звонок не прекращается. Он звучит снова и снова, требуя ответа.