Измена. Моложе, не значит лучше

Глава 2

На работе я часто вижу и разговариваю с женщинами в полном отчаянии из-за усталости, опустошения, отсутствия понимания и поддержки со стороны мужей в послеродовой период и советую им не держать эмоции в себе.

Высказаться, выплакаться, отпустить свой гнев и обиды, свои ожидания и ее несоответствие реальности. Даже если не при муже, свекрови или той толпе родственников, среди которых они вынуждены жить, то можно с комфортом и чашкой чая в руке сделать это у меня в кабинете.

Я видела столько слез, сколько не плакала сама, поэтому научилась не принимать чужие проблемы близко к сердцу. Я научилась тому, что нужно отпускать то, что удержать не удается.

И кажется Рома решительно сделал свой выбор - хватать его за руку смысла не было.

Стоя одна посреди кухни я вдруг поняла, что не знаю куда себя деть. И что делать с целой кастрюлей тушеной картошки и противнем выпечки. Собиралась отдать Белле, но она итак забрала слишком много.

Буквально все. Всю мою жизнь - последние ее пятнадцать лет. И если от нее можно было ожидать чего-то подобного, но от Чернышева - никогда.

Хотелось выть от боли. Забиться в угол и плакать, пока не станет тошно. И пока от усталости и бесполезности, собственной истерики и осознания, что ничего вернуть нельзя, тело не обессилит. А потом просто провалиться в сон.

Пока мою посуду чувствую как трясуться плечи и начинаю плакать. Черт, с руками в мыле неудобно вытирать слезы, которые катятся по щекам крупными каплями.

Потом слышу звонки. Целая череда входящих. На экране поочередно появляются имена мужа и сестры. Летят сообщения и аудио в мессенджерах. Я онлайн, читаю их просьбы взять трубку, поговорить, еще раз все обсудить, понять и принять чувства.

Любовь. О ней пишет Рома почти через слово. О любви сообщает и Мирабелла.

Все их голосовые игнорирую, потому что кажется от этих голосов меня может просто стошнить. В конце концов мне и это надоедает, поэтому выключаю айфон и укладываюсь на диван, продолжая плакать и, кажется наконец-то засыпаю.

Просыпаюсь, когда понимаю, что надо мной кто-то стоит и смотрит в упор.

Кроме меня и Ромы, который оставил свой комплект в прихожей, ключи были только у мамы. На всякий случай. На случай, когда нужно ворваться в мой дом без приглашения, видимо.

- Маш, мне позвонила Мирабелла и рассказала, что ты все знаешь.

Мама никогда не здоровалась. Разговоры со мной она начинала сразу и по существу, чтобы не дай бог не пришлось потратить на взаимодействие больше того времени, которое она может вынести.

К этому я тоже привыкла, как и к тому, что с младшей и любимой дочкой у нее все иначе. Приветствия, объятия, поцелуйчики, сплетни и совместные походы в кино, по магазинам и СПА. Как будто для нее всегда существовала только она - Белла - любимый и долгожданный ребенок. А я - так, ошибка молодости - одной ночи перед папиной армией, причина раннего брака и голодных студенческих лет. Повод для ссор с родителями и вечного напоминания о том, что кое-кто не оправдал ожиданий бабушки и дедушки.

Как будто я виновата в том, что отцу не хватило ума воспользоваться презервативом, а мама так расслабилась, что позволила кончить в себя.

Все было просто и прозаично - я родилась, папа вернулся из армии, но ему предложили работу в другом городе. Трехмесячная малышка им была не нужна - абуза. Они оставили меня и уехали на десять лет. Вернулись уже с Мирабеллой - маленьким кричащим клубком.

Так я познакомилась с родителями, которых видела только с фото из писем и слышала по телефону, да и то не часто.

Пришлось даже покачать головой, чтобы прогнать глупые детские воспоминания.

Я приподнялась на локте и села, поправила одежду и волосы. Строгий мамин голос уже давно не производил на меня тот эффект, которого она ждала. Ни трепета, ни страха.

И все же я совру, если скажу, что сейчас в такой непростой момент мне бы не хотелось получить от нее толику материнской любви и ласки. Понимания и заботы. Мне бы хотелось, чтобы она осудила мужа-предателя и сестру, которая пользуясь моей добротой и гостеприимством крутила роман с моим Ромкой у меня под носом.

Мерзко и грязно.

- Я знаю мам, теперь знаю, - киваю, пока до меня наконец-то не доходит смысл ее слов, - а ты?

- И я знаю. Давно Белле говорила, что пора тебе все сказать, но она жалела тебя, не решалась. Но раз уж такое дело, и скоро у них с Ромочкой будет ребенок, то хочется чтобы это случилось в полной семье. Понимаешь? Конечно ты все понимаешь. Поэтому, - она присела рядом, положила руку мне на запястье и сжала покрепче, - поэтому нужно что-то решать, дочь. Предлагаю тебе послушать моего мудрого родительского совета - не мешай сестре и Роме строить свою семью, собери вещи, уезжай в отпуск и может даже на пару месяцев. Мы тут сами все устроим. Так будет лучше.

В этот момент мое сердце окончательно разбилось.

***

Кажется это самая длинная речь, с которой мама обратилась ко мне за всю мою жизнь.

Ни на совершеннолетие, ни в честь окончания мединститута с красным дипломом, ни даже в день свадьбы она не разорилась на столь трогательную и пламенную тираду как сейчас. И снова все ради Мирабеллы.