Измена: На обед теперь только Пельмени, Милый!

Глава 1. Космические овощи для папика

- Расти, мой хороший. Выпускай завязь, не ленись, - я стянула грубую рабочую перчатку и осторожно, почти нежно провела голым пальцем по плотному зеленому листу. - Тебе еще предстоит пережить эту зиму назло всем прогнозам.

Воздух в экспериментальной теплице НИИ АгроСинтез был густым, как темная патока. Он пах влажным торфом, озоном от мощных фитоламп и той первобытной, древней магией плодородия, которую невозможно синтезировать ни в одной современной лаборатории. Я стояла по локоть в земле, одетая в старый рабочий брезентовый фартук и скрипучие резиновые сабо.

Мои руки творили привычное, осязаемое колдовство над новым сортом сладкого перца «Ледяное пламя». Он должен был стать моим главным научным триумфом. Плод, который наливается сладким соком, но способен выжить при первых, самых жестоких заморозках. Прямо как я сама.

Хотя, если быть честной, моя личная жизнь никаких заморозков не предполагала. Мой муж Леонид холодов не выносил категорически. Ни в природе, ни в семейных отношениях. Его аура пахла аптечной ромашкой, дорогим парфюмом и легкой, но постоянной ипохондрией. Сегодня вечером он возвращался со скучнейшего симпозиума по глаукоме в Сызрани.

Двадцать лет брака научили меня, что после поездок в душных поездах и питания казенной едой желудок моего мужа требует особой, почти религиозной заботы. Ленин желудок вообще был смыслом существования нашей семьи. Ради него я освоила паровую кулинарию на уровне мишленовского шефа.

В нашем домашнем холодильнике его уже ждала идеальная фермерская дорадо. Я лично замариновала ее рано утром в оливковом масле первого отжима, добавив веточку тимьяна, каплю лимонного сока и крошечную щепотку белого перца. Никакой агрессивной паприки или, боже упаси, чеснока. Желудок моего мужа - это тонкий акустический инструмент, настроенный исключительно на диетические вибрации.

Я заботилась о нем так же фанатично и преданно, как о своих экспериментальных томатах и гибридных огурцах. Мне казалось, что эта сложная гастрономическая забота и есть тот самый невидимый цемент, который крепко держит наш брак.

Мои размышления о правильной температуре запекания рыбы прервал резкий звук. Дверь с массивной табличкой «Посторонним вход строго воспрещен» распахнулась с такой невероятной силой, что жалобно звякнуло стекло.

В мое умиротворенное царство влажной земли и зеленого спокойствия ворвался агрессивный пучок резкого белого света. Это была портативная кольцевая лампа. А за ней скрывалось существо, которое в научном классификаторе сорняков должно было занимать почетное первое место.

- Приветики, мои осознанные! - защебетал высокий, немного гнусавый девичий голос. - Я сейчас нахожусь в каком-то жутко криповом месте. Тут кругом грязная земля и пахнет... ну, типа деревней. Зато это самый настоящий эко-центр, представляете?

Существо уверенно шагнуло в проход между грядками. Девица лет двадцати, не больше. На ней были пушистые розовые сапожки-угги, совершенно нелепые для осенней слякоти на улице, и короткий топ, открывающий плоский живот с пирсингом. Но главным в ней было лицо. Оно состояло из фильтров популярной социальной сети, убойной дозы гиалуроновой кислоты в губах и абсолютно кристальной, не замутненной интеллектом уверенности в своей правоте.

- Девушка, - я медленно выпрямилась, натягивая перчатку обратно и отряхивая руки от налипшего влажного торфа. - Вы заблудились. Это закрытая карантинная зона НИИ. Ларек с овощами находится в соседнем здании, за серым забором.

Она опустила телефон, и кольцевая лампа ослепила меня на секунду, выхватив из полумрака ряды моих драгоценных перцев.

- Ой, здрасьте! - девица ничуть не смутилась. - А вы тут местный фермер, да? Классный вайб. Я Ляля Пипеткова. Я вообще-то искала ту самую эко-лавочку, но там на проходной дед спал, а эта дверь была открыта. Мне срочно нужны вибрационно чистые овощи. Прямо с куста, понимаете? Без негатива.

Я с профессиональным интересом селекционера уставилась на Лялю. С точки зрения биологии она была феноменом. Уникальный паразит эпохи потребления, питающийся чужим вниманием, энергией космоса и, судя по дорогой брендовой сумочке, щедростью состоятельных спонсоров. В ее вселенной макароны наверняка росли на итальянских деревьях, а слово «углеводы» считалось заклинанием темных сил.

- Вибрационно чистые? - переспросила я, чувствуя, как внутри просыпается мой фирменный сарказм. - У нас тут только научно синтезированные. С повышенным содержанием прагматизма и нитратов здравого смысла.

- Вы просто не понимаете, - Ляля капризно надула и без того объемные губы. - В супермаркетах продукты с мертвой аурой. Они впитывают токсичную энергию уставших кассиров. А мне нужны овощи, наполненные светом и позитивом. Я снимаю влог про натуральное питание. Продайте мне вот те длинные зелененькие штучки. Пожалуйста!

Она ткнула наманикюренным пальцем со стразами в сторону моих элитных кабачков-цукини. Тех самых, над селекцией которых я тряслась последние два месяца, высчитывая каждый миллилитр удобрений.

- Это не штучки, это экспериментальный гибрид, - вздохнула я.

Спорить с человеком, чей мозг работает исключительно на энергии лунных календарей и поющих чаш, было абсолютно контрпродуктивно. Легче дать ей то, что она просит, и выставить за дверь, пока она не затоптала мне нежную рассаду своими розовыми пушистыми копытами.

Я взяла с деревянного стеллажа секатор и аккуратно срезала два самых крупных цукини. Они были идеальными: гладкие, тяжелые, налитые терпким соком.

- Держите. И пусть ваша аура сияет ярче полярного сияния.

Ляля радостно пискнула, одной рукой неловко прижимая тяжелые кабачки к груди, а другой снова поднимая телефон на уровень глаз, чтобы поймать идеальный ракурс.

- Девочки, вы просто не представляете, как мне сегодня повезло! - затараторила она прямо в объектив камеры. - Я добыла идеальные живые овощи для моего папика. У моего Ленечки такой нежный желудок! Вы же знаете, как эти врачи сами за собой совершенно не следят. Сапожники без сапог.