Измена на Первом Курсе

Глава 1. Мы приехали вместе

В Петербурге дождь не шёл.

Он висел в воздухе.

Мелкий, холодный, почти невидимый — пока не замечаешь, что волосы прилипли к щекам, куртка потемнела на плечах, а пальцы больше не чувствуют ручку чемодана.

Мы с Никитой стояли перед серым зданием общежития и смотрели на него так, словно это был не обшарпанный восьмиэтажный дом с одинаковыми окнами, а дворец, который нам каким-то чудом достался по наследству.

У входа толпились студенты и родители. Кто-то выгружал из машины коробки, кто-то ругался с охранником, кто-то уже плакал, прощаясь с матерью. По мокрому асфальту катались чемоданы. Над козырьком мигала синяя вывеска университета, одна буква в которой не горела.

— Красиво, — сказала я.

Никита посмотрел на меня, потом на общежитие.

— Ты сейчас серьёзно?

— Конечно. Посмотри, какая архитектура.

— Сонь, это коробка.

— Историческая коробка.

— Её построили в девяносто шестом.

— Значит, относительно историческая.

Он рассмеялся, поставил свой чемодан и притянул меня к себе.

От него пахло дождём, дорожным кофе и тем самым гелем для душа, которым он пользовался ещё с десятого класса. Знакомый запах посреди незнакомого города. Я уткнулась носом ему в шею и впервые с того момента, как мы вышли из поезда, перестала чувствовать, что земля под ногами слегка качается.

— Первый год будет тяжёлым, — сказал Никита. — Главное, что мы здесь вместе.

Я знала, что он это скажет.

Мы повторяли эту фразу всё лето.

Когда пришли результаты экзаменов. Когда меня зачислили на рекламу и медиакоммуникации, а его — на маркетинг и связи с общественностью. Когда выяснилось, что нас поселят в одном общежитии, пусть и на разных этажах. Когда мама три вечера подряд спрашивала, точно ли я справлюсь. Когда отец молча проверял крепления на моём чемодане, будто надёжная молния могла защитить меня от всего, что ждало в большом городе.

Главное, что мы вместе.

В нашем родном городе это звучало почти как заклинание.

Нас и воспринимали только вместе.

Соня и Никита.

Никита и Соня.

Учителя сажали нас рядом на олимпиадах. Родители обсуждали, к кому мы поедем на Новый год. Одноклассники заранее решили, что после университета мы поженимся, и шутили, что им даже не придётся ждать приглашения — дата нашей свадьбы наверняка появится в общем чате.

Мы начали встречаться в десятом классе. Сначала тайно, хотя уже через неделю об этом знала вся школа. Потом открыто, будто подписали какой-то официальный договор. Вместе готовились к экзаменам, выбирали университеты, смотрели фотографии Петербурга и спорили, где будем жить после выпуска.

Я никогда не думала, что поступаю ради Никиты.

По крайней мере, не только ради него.

Мне действительно нравилась реклама. Я писала тексты для школьных мероприятий, придумывала афиши и однажды заставила весь класс снять ролик для конкурса, который мы потом даже выиграли. Петербург я любила ещё до того, как увидела: по книгам, фотографиям и маминым рассказам о единственной поездке в молодости.

Но в каждом моём будущем рядом почему-то всегда находился Никита.

Не потому, что я специально его туда помещала.

Он просто уже был там.

— Летом снимем квартиру, — сказала я, глядя на окна общежития. — Маленькую. Можно даже студию.

— С ванной на кухне и кухней в ванной?

— Зато свою.

— Сначала надо пережить первый курс.

— Переживём.

— Найдём подработку.

— Найдём.

— Домой на Новый год поедем вместе.

— Уже билеты посмотрела.

Никита отстранился и подозрительно прищурился.

— Мы приехали час назад.

— Я смотрела ещё в поезде.

— Соня Лаврова, ты пугающе организованный человек.

— Тебе повезло.

— Это точно.

Он поцеловал меня прямо под дождём.

Кто-то за спиной недовольно попросил не перекрывать вход. Никита подхватил свой чемодан, второй рукой забрал мой и уверенно потащил оба к дверям.

Я пошла за ним.

Тогда мне казалось, что именно так будет всегда.

Он идёт первым, я рядом, а всё тяжёлое мы несём вместе.

Мою соседку звали Яна.

Она уже успела занять кровать у окна, разложить книги на полке и приклеить к стене листок с расписанием ещё до того, как я вошла в комнату.

— Нижняя свободна, — сообщила она вместо приветствия и указала на вторую кровать. — Розетка работает только возле стола. Удлинитель мой, но пользоваться можно. В шкафу левая половина твоя. В ванной на этаже горячая вода появляется после семи утра, иногда после восьми, иногда никогда.

Я поставила сумку.

— Привет. Я Соня.

— Яна.

— Я заметила.

На её чемодане была бирка с именем.

Яна посмотрела на неё, потом на меня.

— Наблюдательная.

Она была невысокой, худой и очень собранной. Тёмные волосы стянуты в хвост, на носу очки в тонкой оправе, на столе — стопка тетрадей, хотя занятия ещё не начались.

Позже я узнала, что Яна приехала из Петрозаводска, поступила на медианалитику и считала любую деятельность без чёткого плана подозрительной.

В тот день она просто смотрела, как Никита втаскивает в комнату мои вещи.

— А это? — спросила она.

— Никита, — ответила я.

— Я догадалась, что не чемодан.

Никита поставил коробку на пол и протянул ей руку:

— Парень Сони.

— Яна. Соседка Сони.

Они пожали руки с таким видом, будто заключили соглашение о временном перемирии.

— Он не будет здесь жить, — поспешно сказала я.

— Я и не спрашивала.

— Просто предупреждаю.