Измена. Начать заново

Глава 5

- Хватит, Ясмина. Дочь спит.

Шепот мужа бьёт в спину, и я сжимаюсь, отчаянно надеясь, что мне это всё-таки мерещится. Но нет, Арсен подходит ближе и кладет руку на плечо. А меня так и передергивает: тепло его ладони ждёт до кости!

- Не трогай меня, - шиплю сквозь зубы, но кто бы меня слушал.

- Дочь разбудишь. Пойдем.

И мне приходится подчиниться. Потому что с Османова станется устроить разборки при Ляйсан. Ее чувства второстепенны, хотя по-своему он любит дочку.

Но, как и многие из мужчин, мечтал о сыне. О наследнике, которого сам же и убил.

Дверь за нами захлопывается, и я чудом успеваю отскочить в сторону, только бы отвоевать кусочек вожделенной свободы. Она слишком обманчива... Как хищник, Арсен дал мне всего лишь несколько шагов форы. Только чтобы жертва трепыхалась подольше.

- Идём в спальню, Ясмина, - тянет мягко.

- Я прекрасно высплюсь в гостиной.

- Идём, или я тебя туда отнесу.

От его тона кидает в холодный пот. Не шутит.

- И что, наручниками прикуешь? – смеюсь нервно. – Хотя да, ты можешь. Только это не заставит меня делать вид, что ничего не случилось.

- Ясмина…

- И тем более не заставит забыть!

Круто разворачиваюсь и бегу к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. Но около спальни Арсен меня настигает и впихивает внутрь.

- Ну ты и урод, - выплевываю, глядя в потемневшие глаза мужа.

А он только кривит губы.

- Тебе придется с этим смириться, любимая.

- Пошел ты!

И сбегаю в ванную комнату.

Слез больше нет. Только злость и боль, от которой хочется вывернуться наизнанку. А ещё страх. Бессмысленно гипнотизирую взглядом свое отражение и гадаю, насколько же сейчас хватит терпения мужа? Как быстро он заставит меня выйти из мнимого убежища и лечь к нему в постель.

Пять минут, десять? Но нет, ошиблась - Арсен «великодушно» даёт мне целых полчаса, прежде чем требовательно стучит в дверь.

- Ясмина, выходи.

Ещё раз плещу в лицо холодной водой. Осматриваю мраморную плитку, мозаику на стенах и огромную ванну, где так часто мы любили уединяться. Не могу сдержать гримасы отвращения, представляя, что после меня Османов находил время и на других тоже.

Плотнее запахиваю шелковый халат, хотя он никак не спасет от похоти мужа. Из ванной выхожу как на поле боя. Арсен уже без рубахи, сверкает великолепным торсом, а я вижу на нем следы чужих рук и губ.

Гадко! Иду к кровати, старательно игнорируя плотоядный взгляд Османова. Забираюсь под одеяло и отодвигаюсь на самый край. Матрас рядом прогибается.

- Я говорил, что тебе идёт эта пижамка, любимая? – бархатно рокочет над ухом.

Ещё семь дней назад я бы растаяла от этого тона, но теперь готова вырвать его поганый язык.

- Ты много чего говорил, Османов. Как оказалось, большинство из этого ложь.

- Зря ты так.

Фыркаю. Быстро же в его голосе убавилось мягкости!

Не желая продолжать бессмысленный разговор, плотнее закутываюсь в одеяло. Когда-то я любила брать подушку мужа и, прижавшись к ней, ловить его запах. А сейчас отдала бы что угодно, только бы переночевать в детской. Или хотя бы гостиной.

Время тянется медленно. Мне не хочется спать, в глаза будто песка насыпали. Османов тоже бодрствует. Тихо лежит рядом и, какое счастье! - не пытается лапать. Но я не знаю, насколько хватит его терпения… Однажды с меня потребуют супружеский долг, и далеко не факт, что нежно.

К горлу подкатывает тошнота. Не могу об этом думать. Но и не думать тоже. Опять штормит. В темноте все чувства обострены и нервы как оголенный провод. За что со мной так? Разве я была плохой женой? Отказывала в чем-то? Не удовлетворяла в постели? Или просто надоела?

От раздирающей на части боли скреплю зубами. А за спиной слышится шорох:

- Ясмина… - тихо вздыхает Арсен. – Знаю, тебе сейчас больно…

Больно?! О, это настолько слабо сказано, что даже смешно. Но Арсен будто не слышит моего злого смешка.

- …Я очень виноват перед тобой, - продолжает тихо. - Перед нашей семьей. Прости меня… Я готов сделать все, что захочешь.

Содрогаюсь, зажимая между зубов уголок подушки. Этот вкрадчивый и полный сожаления голос – он дороже любых украшений! Как бы я ни хотела, но нельзя перестать чувствовать за несколько дней. Можно злиться, тонуть в обиде и даже ненависти, но эта проклятая любовь… О-о-о, как же я хочу просто перестать ее чувствовать!

Арсен подвигается ближе. Обнимает меня, нежно трется щекой. Как хищник, напавший на след жертвы, он чувствует мое смятение. Неуверенность… И пробирающее до нутра желание поверить ему снова.

- Я тебя так люблю, Ясмина, - гладит по щеке. - Ты – самая прекрасная женщина на свете. Нежная, чувственная…. Моя единственная…

Щелк – и одно слово с треском рушит флер очарования. Дергаюсь в сторону и чуть не слетаю с кровати. Кое-как развернувшись, сталкиваюсь нос к носу с Османовым.

- Единственная? – шиплю, скидывая с себя его руку. – А та шваль кто? Запасная?

Даже в темноте вижу, как мрачнеет Османов. Ну еще бы! Рыбка сорвалась с крючка, а он ведь старался! Дифирамбы тут пел, на комплименты расщедрился.

- Ты права, она - шваль, - отвечает вроде спокойно, но я чувствую его злость. – Это была ошибка. Один долбанный раз, когда я был слишком пьян, чтобы соображать.

- Ух ты! А выглядел вполне нормально…

- Я был пьян, Ясмина! И действительно хочу извиниться. Сделать что-то правильное.

- Тогда дай мне развод!

- Да чтоб тебя! – бьет кулаком в спинку кровати.

А я все-таки оказываюсь на полу. Вскочив на ноги, отбегаю к противоположной стене, но меня это не спасает от короткого:

- Вернись в постель.

Комкаю на груди ворот халата. Мне страшно, и холодно, и снова хочется реветь во все горло, но получается смех.

- А как же «сделать что-то правильное»? Правильное для кого? Для тебя?

- Ясмина!

- Развода ты не дашь, ночевать там, где мне хочется, не разрешаешь, а что тогда «правильное»? С щенячьим восторгом принимать от тебя очередную цацку? Молча глотать таблетки и запихивать в себя свечи? Делать вид, что ничего не случилось, и ждать, пока ты очередной раз будешь «пьян»?