Измена. Начать заново

Глава 7

Дрянная погода… Холодный ветер кусает щеки, толкает то в бок, то в спину, изредка сыплет дождем. Не стоило выводить Ляйсан на прогулку. Дочь, конечно, не обращает внимание на хмурое небо, а я… Вырваться из дома хоть на несколько часов – уже счастье.

Только на свежем воздухе ощущается иллюзия некой свободы. Кажется, я могу пойти куда хочу и, как прежде, сама себе хозяйка.

Горькая улыбка трогает губы.

А была ли я сама по себе? Или просто удобно не замечала ошейника? Сначала родительский дом, потом замуж и почти сразу беременность…

Ляйсан громко хохочет, догоняя взъерошенных голубей. Она – мое счастье. И мой якорь. Без нее сбежала бы на первом попавшемся поезде. Сделала бы все, чтобы Османов меня не нашел. Но как это сделать с ней?

Яйсан совсем ребенок. Она не поймет, хоть и чувствует напряженность между мной и Арсеном. А если бы детей было двое? Как будто раскаленная игла шевелится в сердце, стоит подумать о не рожденном малыше. Каждую секунду я пытаюсь гнать эти мысли прочь. Но они возвращаются снами. Снова вижу кровь, слышу звон медицинских инструментов. Просыпаюсь от собственного крика, и один раз очень напугала дочку. А вот Османов молчит. Подсунул мне только визитку психотерапевта… Урод!

Ветер толкает в спину.

Делаю несколько шагов к Ляйсан и снова застываю.

Уже пару дней как я давлюсь гремучей смесью боли и отчаяния. Разрываюсь между жгучим желанием мести за потерянного ребенка и страхом за Ляйсан. Не могу придумать хоть сколько-нибудь толковый план побега. А все мои требования отдать документы Османов встречает полным лицемерного тепла "Дай мне шанс".

И это хуже, чем удар под дых. Все эти нежные взгляды, оставленные на столе завтраки, записки… Лучше бы держал свой хрен в штанах, паскуда! Но ради дочери я пытаюсь быть невозмутимой. Ляйсан и так поняла, что у нас не все гладко. И чем больше проходит времени, тем труднее придумывать отговорки.

- Папа!

Звонкий крик заставляет вздрогнуть. Оборачиваюсь и замечаю, как по брусчатой дорожке к нам приближается Османов. Пальто нараспашку, ветер треплет темные волосы, осыпая их мелкой моросью. Этакий брутальный модник из журнала. Несколько женщин оборачиваются ему вслед. О да, я понимаю их интерес! Видела его раньше… И всегда считала это поводом для гордости, но никак не для подозрений. Трижды дура.

Перевожу взгляд на Ляйсан. Дочка рада Османову, но косится в мою сторону - ей важна реакция мамы. Это греет сердце. В отличие от внезапного явления мужа, который решил впервые за долгое время приехать среди рабочего дня. Да не с пустыми руками…

- Зря беспокоился, - давлю из себя, разглядывая стаканчики с кофе и небольшую коробочку с пирожными. – Мы с Ляйсан пообедали.

- Но они исполтятся… - робко возражает дочка.

Она никогда не против угоститься сладким. Наступая себе на горло, давлю улыбку.

- Конечно, милая, ты можешь поесть, если хочешь. Но немного.

- Ула!

И малышка тянет меня к стоящим недалеко беседкам. Османов идет следом. Его взгляд жжёт спину, делает ноги слабыми.

Чувствую себя ничтожеством. Я даже не сумела придумать хоть сколько-нибудь толковую отговорку и теперь должна купаться в проникновенных взглядах и ласковом «Ясмина...»

Глубоко вдыхаю промозглый октябрьский воздух. Это какой-то извращённый душевный мазохизм! Арсен нарочно ведёт себя так, будто у нас чертов конфетно-букетный период.

Не наседает, но постоянно рядом, и сейчас вместо того, чтобы сесть напротив, устраивается сбоку.

- Ты не замерзла? - мурлычет будто невзначай. – Я захватил не только пирожные - в машине есть плед.

- А документы не захватил?

Щелчок попал точно в цель - на скулах Османова проступают желваки. Он злится, а я, как ненормальная, жду ругани. Ну давай же, покажи себя настоящего! Перестань играть в эту дурацкую заботу и начни давить!

Но через секунду муж мягко улыбается:

- Я захватил билеты в кино. На новый мультик...

Ляйсан счастливо хлопает в ладоши, а я глотаю кофе и стон. Каков гаденыш!

- ...Помнишь, на первом свидании мы тоже их смотрели? – рокочет вкрадчиво.

По спине сыплет табун мурашек.

О да, я помню! И, хоть убей, не скажу название того мультфильма. Потому что весь сеанс только и думала что о нежных прикосновениях к запястью и обжигающе-горячей ладони, ползшей по бедру. А еще о бархатном шепоте на ушко.

Поэтому, когда зажегся свет, я боялась встать с кресла - думала, что там осталось мокрое пятно. И первый раз получила удовольствие в душе от собственных пальцев. А на следующем сеансе мы уже вовсю целовались…

- Ясмина, - доносится будто сквозь вату.

И меня снова передергивает, на этот раз от отвращения.

Воспоминания о прошлом отравлены настоящим. Окунаться в них все равно что в горное озеро, на дне которого жирным слоем лежит грязь.

Смотрю на Османова и понимаю, что провести с ним время в полутемном помещении – это слишком.

Но Ляйсан дёргает за руку. Она готова бежать в кинотеатр хоть сейчас, и мне приходится нацепить улыбку.

Лишь одно греет сердце: когда я усаживаю дочь между мной и мужем, отчётливо слышу шумный вздох - Османов недоволен. Ну ничего, потерпит! А потом я снова предложу развестись.

***

Арсен

На экране дёргаются какие-то коты, псины, люди… Хрен их разберёт. Не слежу за сюжетом. Как идиот, посматриваю в сторону жены, откровенно любуясь нежным профилем и соблазнительно-пухлыми губами.

Ясмина сидит в полутораметрах от меня, а кажется, что на другом конце Земного шара.

Выставила колючки, каждый день требует документы, и, видит Аллах, нервы уже на пределе.

Да сколько можно?! Мне что, наизнанку вывернуться, доказывая, что я действительно сожалею?! Каждый чертов вечер провожу дома, ворочаюсь в холодной постели, а весь мой досуг – быстро получить разрядку в душе, представляя вместо руки жену.

Какое-то гребанное извращение заниматься этим, когда рядом нормальная женщина. Которую, к тому же, я хочу до усрачки.