Измена. Найду тебя, папа

Глава 9

- Я имею права задержать вас до выяснения обстоятельств…

- Какие еще обстоятельства? – развожу руками. - Какая экспертиза? – округляю глаза, не понимаю, что происходит. – Это какая-то ошибка. Нелепая, бессмысленная. Мне нужно домой, у меня дети, муж. Я только с рейса приехала, еще даже не успела толком сумки разобрать. И детей мне нужно из садика забрать, - с трудом сглатываю, перевожу дыхание и продолжаю:

- Столько дел: стирка, уборка, глажка, к маме обещала заехать, лекарства от давления завести. А тут задержать… Зачем?

У моего собеседника лицо каменное, спокойное. Смотрит исподлобья и даже мускул не дрогнул на его круглом, землистом лице. Ему все равно, он выполняет свою работу. Очень хорошо выполняет. И в какой-то степени я его понимаю. Это равносильно тому, если я посадила бы безбилетного пассажира в поезд, который бы убедительно доказывал мне, что билет он забыл дома, причем вместе с паспортом.

- Из-за вас погиб человек. Молодая девушка. Вы ее сбили на своем автомобиле и скрылись с места преступления.

- Я этого не делала! – сжимаю ладони в кулаки. Мне хочется подскочить со своего места, выбежать из кабинета, сделать хоть что-нибудь, чтобы он мне поверил! Понял, что я говорю правду.

- Еще минуту назад вы утверждали обратное, - поджимает губы и снова опускает взгляд. Начинает перебирать бумаги, делает вид будто перед ним пустой стул, а меня уже увели в камеру.

Отрицательно качаю головой и чувствую, как волосы падают на лицо. Его слова, они не пугают, они действуют на меня, как яд, который медленно проникает под кожу и отравляет.

- Этого не может быть… Не может, - слышу, как мой голос переходит на хрип.

- Может, - раздался его короткий ответ. Он кивает мужчине в форме, который находится еще в кабинете и меня уводят.

Ведут по длинному коридору. Заводят в камеру. Железная дверь захлопывается за мной, слышатся шаги конвойного. Я с минуту стояла не шелохнувшись прижав ладони к груди и опустив голову. Не могу смириться не могу понять, что происходит. Реальность, будто стирается, будто ее сейчас не существует. Сердце невыносимо билось в груди. Тук-тук, в безмолвной тишине, я слышу удары, как стук колес, как стрекот мотора.

Что это? Шутка? Розыгрыш? Не могу и не хочу верить в происходящее. Дрожь в руках, дрожь в коленях. Хочу домой, я так сильно хочу к детям.

Не знаю сколько я вот так стояла у порога. Думала, предполагала и лишь одна мысль засела занозой у меня в голове: Лешка… Он сказал, что все будет хорошо. Он говорил об этом так уверенно. Я не могла ему не поверить. Он мой муж. Мы столько вместе с ним пережили. И боль, и радость и утраты.

Наконец-то поднимаю голову. Оглядываюсь, медленно иду по бетонному полу к койке. Сыро, грязно, пахнет плесенью. Расстилаю старый, матрац. Ложусь, поджав под себя колени. Меня до сих пор трясет, никак не могу унять дрожь во всем теле. Так обычно бывает, когда меня знобит, когда поднимается высокая температура. Сколько я здесь пробуду? Когда меня выпустят?

- Мне нужно позвонить, мне нужно…, - подскакиваю со своего места, бегу к двери и начинаю в нее стучать. Нет, даже не стучать, тарабанить со всей силы кулаками.

- Откройте! Немедленно!

- Ты успокоишься там наконец-то! Или сейчас в карцер оформим, – все что мне ответили по ту сторону двери.

А потом снова тишина. Она давила, пугала, расстилалась по полу, как едкий, табачный дым. Я не могла успокоится. Потому что в мое сознание приходила лишь одна мысль: Лешка, мой муж – это он был за рулем. Это он… А теперь от этой мысли мне хотелось звонко рассмеяться, потому что я вспомнила слова мужчины в сером пиджаке, который представился следователем, который говорил о девушке, которую сбила моя машина. МОЯ!

А за рулем был Лешка… И это противоречило моим принципам, моей жизни в целом.

Я хотела все отрицать, но каждой минутой все становилось очевидным. Врать себе глупо, надеяться на что-то тоже.

Нет, Лешка, что-то придумает. Я продолжала сопротивляться, продолжала не верить им всем. Кто они для меня? Никто. А Лешка мой муж. Мы вместе с ним под одной крышей растим двух замечательных детей. У нас чудесная семья. Все так говорят, даже соседки, у которых злые языки.

А когда прошел час, затем другой и тучи сгущались за маленьким решетчатым окошком - надежды становилось все меньше и меньше.

Двери неожиданно распахнулись и грубый мужской голос произнес:

- Раевская на выход. К тебе адвокат пришел.