Измена. Найду тебя, папа

Глава 14

Костя

- Наточка? – брюнетка в белой блузке, с розовой помадой на губах округлила свои зеленые глаза. - Наточка очень добрый и открытый человек, Чуткая, отзывчивая. У них такая замечательная семья. Она ни за что бы так не сделала! – восклицала она. - Знаете, в нашей профессии всякое бывает. Контингент, разный. Но Ната… Ната такой светлый человек. Всегда все объяснит, поможет, подскажет. Кто угодно, только не она.

Я стоял на входе в купе, заложив руки в карманы брюк, внимательно смотрел на свою собеседницу. Она сидела за маленьким столиком у окна, закинув ногу за ногу и крутила в своих худых руках хорошо наточенный карандаш. Говорила убедительно и слишком хорошо отзывалась о Раевской.

А потом в наш разговор вмешивается еще одна. Высокая, мужеподобная с каменным лицом и редкими волосами, которые завязаны в небрежный пучок почти на самой макушке. Она появилась из тамбура, с ведром, шваброй и стойким запахом хлора.

- Ага. А сколько комплектов постельного белья у нее пропадало? - у второй, со шваброй грубый, прокуренный голос и глаза маленькие, узкие, небрежно подведены черным карандашом.

- О чем ты говоришь! – первая занервничала. - Ната всегда всё вовремя сдает и по документам никогда нет проблем. Не стоит лишний раз наговаривать на человека. В нашей бригаде все ее уважают, только ты на нее взъелась.

- Конечно-конечно, - высказалась высокая женщина с ведром. Затем медленно поплелась по узкому плацкартному коридору, держа в руках все ту же швабру и ведро.

- М-да.., - она положила карандаш на стол. – Всем угодить невозможно. Знаете, в каждом стаде есть своя овечка, которая все портит.

- Что вы ещё можете сказать о Раевской? – я снова перевел взгляд на зеленоглазую брюнетку.

- Вот ничего плохого. Знаете, на самом деле она очень редко садилась за руль. Лишь в исключительных случаях. Да, у нее были права, но иногда ее встречал муж.

- Иногда? – переспрашиваю.

- Он водитель, много работает, поэтому Наточке приходилось самой добираться домой, своим ходом. Но заметьте, куда приятней, когда тебя встречает муж.

- Значит, он даже не встречал свою жену?

- Встречал, но не всегда, - она поджала губы. Создавалось такое впечатление, что она боялась сказать, что-то лишнее. Они же напарницы. Сколько лет проработали вместе? Сколько всего рассказали друг другу? А тут приходит адвокат, до этого приходила полиция и пытается залезть в душу, достать оттуда женские секреты. Нет, она больше ничего не скажет, нужно уходить.

- Ясно. Чем ещё с вами делилась Раевская?

- Да так, особо больше нечем, - пожимает плечами. – Вы знаете, мне уже пора смену сдавать. Но искренне надеюсь, что с Натой все будет хорошо.

- Если она не виновата, - добавляю я.

- Конечно, она не виновата, - в ее голосе послышались стальные нотки.

- И вы можете это все рассказать в суде?

Она замялась. Отвернулась к окну и снова схватилась за карандаш. Вот-вот и разломает на две части его тонкий серый грифель.

Оставляю ей свой номер телефона на всякий случай, вдруг она вспомнит что-то еще.

Пока я беседовал с коллегами Раевской Марк ждал меня на парковке. Он сидел в своей спортивной машине, но при виде меня тут же завел мотор.

- Побеседовал? – спросил он, когда я подошел ближе, открыл дверь и сел в авто.

- Да.

- А дальше куда?

- Едем к ней домой.

Я стоял в сером подъезде, с выкрученной лампочкой, (лишь один черный патрон свисал с потолка) напротив квартиры Наташи и настойчиво стучал в двери. Соседи затаилась. В любом случае кто-то смотрит в глазок, но не выходит. Да, теперь семья Раевских, как бельмо на глазу. Лучше не связываться. А у многих принцип один – ничего не видел, ничего не слышал. Полиция – это одна из последних инстанций, с кем хочется иметь дело.

Выхожу на улицу, прохладный московский ветерок ударяет в лицо. Солнце близится к закату. Косые солнечные лучи мягко ложатся на задние дворы, оставляя за собой длинные, скользящие тени. День пролетел, мне как обычно не хватило времени. Наверное, я слишком много хочу сделать и я бы сделал, но снова все упирается в это чертово время, которое несется стремглав и постоянно останавливает меня.

На самом деле, муж Раевской казался мне странным. Нет, смущал не тот факт, что его не было дома, а то, что он слишком мало уделял времени своей семье. Почему он редко встречал из рейса? Почему не нанял адвоката? Не умолял следователя хотя бы на минуту увидеться с женой. Он не был в больнице у своей тещи, Марк проверял. Он просто списал свою жену, как старую мебель. Представляю, как обрадуется Наташа, когда узнает, что ее замечательная семья, уже не семья. Кстати, мать ее так в себя не пришла. Врачи ей неделю дают. Потом все... У нее были проблемы с сердцем, давление, нужен был только повод, чтобы спровоцировать очередной приступ.

А Раевский словно притаился, как испуганный грызун, которому по счастливому стечению обстоятельств достался слишком большой кусок сыра и теперь он не хочет не с кем делиться. Но придется его заставить.

И снова оглядываюсь. Детская площадка, где в песочнице играют дети, рядом припаркованные машины, а под густыми кронами высоких деревьев за деревянном, самодельным столом сидели мужчины. Они будто спрятались в тени, не от теплого, весеннего солнца, а от посторонних глаз. И они играли в домино.