Измена. Найду тебя, папа

Глава 15

Он не приходил и это почему-то угнетало. Нет, я его не ждала, просто скорей всего мои слова подействовали, точнее их донес до него следователь. Костя – как пламенный привет из далекого, давно забытого прошлого.

Я не считала его своим адвокатом. Адвокатом, защищающим человека, которого обвиняют в смерти его девушки, будущей жены.

Меня в очередной раз ведут по длинным, унылым коридорам, снова заводят в кабинет следователя, где улавливается запах кофе. Кофе… За это короткое время я забыла что такое кофе, забыла, что такое нормально питаться, принимать душ и спать в чистой постели… Что сегодня было на завтрак? Какая-то баланда, которую даже собаки не стали есть.

- Сейчас поедем на следственный эксперимент, - следователь бросает мимолетный взгляд в мою сторону. Замечаю, что он сегодня не особо в настроении, рубашка его не так хорошо наглажена, и не брился он несколько дней назад - точно. Когда видишь малознакомого человека почти каждый день, замечаешь все, даже такие совершенно ненужные детали. Думаю, что ненужные, хотя от этого человека зависит моя свобода или дальнейшие условия содержания.

- Только можно без наручников, руки болят.

- Привыкай! Тут тебе не курорт.

- Что-то она вялая такая? - говорит седоволосый мужчина в очках, который сидит за одним из письменных столов и заполняет какие-то бумаги.

Его я видела впервые. У него другая форма и взгляд тоже другой, не такой волчий, как в основном проглядывается у этих, уже знакомых мне полицейских.

- И синяки под глазами. Может доктору ее показать? – продолжил он.

Следователь внимательно посмотрел на меня, затем берет чашку с ароматной дымкой кофе и подходит к окну.

- С вами, прокурорскими не поспоришь. Ладно, черт с этими наручниками. То еще сознание потеряет, нам главное ее до места доставить. Еще скажут, что мы довели ее до белого каления.

- Да им только повод дай…

Я нервно сглатываю, и продолжаю смиренно стоять на пороге заложив руки за спину. Они общаются между собой, для них это привычно, они выполняют свою работу, но это хорошо, что сняли наручники, как же хорошо. Это как маленький глоток свободы, как крохотная надежда. Потирая запястья, тихо спрашиваю:

- Где находится это место, куда меня повезут?

- А ты уже забыла? – следователь оживился и его темно-русые брови поползли куда-то вверх. – Так сейчас напомним…

И снова меня вели по длинному коридору, а я не переставала думать о маме. Наверное, самый большой мой страх узнать, что с моими близкими, родными может что-то случиться, а я никак не смогу им помочь.

Мама сейчас в больнице, ей так нужна поддержка и больше всего на свете мне хочется взять ее теплую руку и сказать, что все будет хорошо. Она обязательно поправится, по-другому просто не может быть.

Как же хочется, чтобы Леша был рядом с ней, а все остальное было неправдой. Ведь он всегда меня во всем поддерживал, всегда находил подходящие слова и сейчас бы нашел, если бы не одно обстоятельство, о котором даже думать не хочется.

Если бы можно было повернуть время вспять. Посмотреть в глубокие Лешкины глаза и задать всего один вопрос: «Леш, это правда?».

Меня посадили в машину, мы долго ехали, а я наблюдала через маленькое решетчатое окошко сплошную белую полосу, которая мелькала вдоль асфальтированной дороги. Я видела яркие витрины магазинов, прохожих, остановки, газетные ларьки и мне казалось, что там по ту сторону была другая жизнь.

Я была здесь впервые. Совершенно глухой участок дороги, где редко проезжают машины. Лишь сочная зеленая трава и высокие столбы, от которых тянулись витые провода электропередач. В нескольких метрах от меня толпились полицейские. Некоторые из них были одеты по форме, некоторые в гражданском. Они записывали, фотографировали и совершенно не обращали внимания на меня.

Мне сказали остановиться возле железных ворот, которые были приоткрыты. Я постоянно смотрела в их сторону и думала о маме. О больной маме, о маленьких, таких родных и самых любимых двойняшках. Я думала и о муже. Да, Леша все еще мой муж.

- Сержант! Что ты там стопоришься?! Подойди сюда, расписаться надо, – следователь, стоящий в нескольких метрах от нас махнул ему рукой. Он тут же зашагал к нему, а я продолжала стоять совсем одна, без наручников.

Я влетела в те самые открытые ржавые ворота, так быстро, словно меня обдало кипятком. Не помню, как закрываю их на засов и продолжаю бежать без оглядки. И сердце билось, как бешенное, выпрыгивало из груди, но я продолжала бежать со всех ног. Куда я бегу? Я не знаю…У меня нет плана, но я должна бежать, я должна увидеть маму, я должна увидеть своих детей и я так сильно хочу посмотреть Лешке в глаза.

Я не должна быть здесь, я не должна сидеть в этой серой, с затхлым запахом камере, отвечать на все их четко поставленные вопросы. Я не имею никакого отношения к произошедшему и не знаю, как мне это им доказать, чтобы они мне поверили.

Не знаю, как я решилась на этот побег, совершенно не знаю. Это как яркая вспышка света, которая осенила меня спонтанно. Наверное, я слишком сильно люблю их, слишком сильно хочу увидеть их, убедиться, что с моей семьей всегда все будет хорошо.

Перепрыгиваю через ограждение и продолжаю бежать по сырой, рыхлой земле, под порывами ветра. Ноги – ватные, не слушаются, дыхание не хватает, а я все равно продолжаю свой бег, и буду бежать до тех пор, пока не упаду.