Измена. Нам нужен новый папа

Глава 5

— Вы уверены? — адвокат задает вопрос абсолютно спокойным тоном.

На его лице даже мускул не дергается, а я поражаюсь.

Ничего себе мужчина! Монолит, кремень, с таким точно не пропадешь! Будешь как за каменной стеной. Не то что мой тюфяк, альфонс недоделанный.

И тут же сама себя ругаю. Что за мысли? Замужняя женщина, только родила, хотела наладить семейную жизнь, а уже засматриваюсь на других мужчин, не успев овдоветь. На самом деле ничего подобного. Ничего я не засматриваюсь.

Просто я себе отметила этот факт. Он очевидный.

К тому же не факт, что вдова.

— Честно, не знаю… Просто он упал… В общем, пойдемте скорее.

С опаской открываю дверь, очень боюсь увидеть мертвого мужа, даже дыхание задерживаю, заходим, смотрим вместе с адвокатом в центр комнаты. И тут я выдыхаю с облегчением — муж пришел в себя, поднялся, лежит, стонет, видно, что ему плохо.

— Аня? — держится за голову и ведет мутным взглядом по периметру комнаты, замечая рядом со мной постороннего мужчину. — Это кто? Что за хахаль?

— Ты жив? Прекрасно, — констатирую я, не удостаивая его ответом. — Тогда ты можешь убираться отсюда!

— Я? Убираться?

Он с трудом, но поднимается на ноги. Волком смотрит на адвоката.

Тот говорит степенно, мужа игнорирует:

— Анна, я так понимаю, проблем нет? Или я должен помочь вам убрать отсюда этого человека?

— Убрать? Меня? — ревет муж. — Так это всё-таки твой хахаль?

— А тебе какая разница? — заявляю я, подбоченившись. — Ты-то уже нашел себе новую любовь, вот и иди к ней. Кстати, она заждалась тебя за дверью, замерзла, бедненькая, в подъезде, пока голая стояла.

Егор смотрит на меня как-то странно, с восхищением, что ли. Нашел чем восхищаться. Поздно уже пить боржоми, как говорится. Мне его восхищение теперь ни к селу, ни к городу.

Адвокат стоит рядом, и в его незыблемой выдержке я черпаю силы, которых мне сейчас так не хватает. Его поддержка придает мне уверенности. Знаю, что, пока он рядом, ничего не случится. Даже если Егор в бутылку полезет, что он точно вознамерился сделать.

Благоверный словно вспоминает, что случилось, и теперь его лицо приобретает угрожающее выражение.

— Ага! Значит, это ты меня толкнула! — обвиняет, тыча в меня указательным пальцем. — Я башку проломил, а ты сразу мужика какого-то привела! Ты это сразу задумала?

— Что задумала, Егор? — недоумеваю.

— Анна вызвала меня в качестве адвоката, — наконец поясняет свое присутствие Эдвард.

Егор сразу крякает, что-то там себе думает и выдает:

— Ага, вот оно что, уже позаботилась. Адвокатишку притащила. Так вот не думай, я тоже не лыком шит. Я на тебя в суд подам за то, что ты меня толкнула и причинила мне вред!

— По неосторожности, вообще-то, и в состоянии аффекта! — вставляю словечко, но адвокат выступает впереди меня, заслоняет, начинает запугивать Егора, бодро переходя на “ты”:

— Ты сам сядешь, найдем на тебя управу. Не нужно тут кидаться угрозами.

— Это ты мне, урод, в моем доме будешь говорить, что мне делать, а что нет? И вообще, у меня кровь! Вызови “скорую”, Анна!

Трет себя по голове, на пальцах и правда кровь.

— Это мой дом, а не твой! Если тебе нужна “скорая”, сам и вызывай, — говорю холодно, — или можешь позвать Наташку, пусть она о тебе позаботится, новая женушка твоя, или вы так с ней развлекались, для быстрого перепихона?

— Анна, не советую с ним долго беседовать. А ты, Егор, собирай вещи и вали отсюда.

— Что? Ты меня прогоняешь? Да как ты смеешь? Аня! Что происходит? Это произвол!

— Давай-давай, уходи, — подталкиваю его. — Иначе тебе не понравится, что будет дальше. Езжай в больницу, раз у тебя головушка бо-бо.

— А вот и поеду, вот и поеду, — начинает ерепениться муж. — Я сейчас же поеду в больницу и засвидетельствую побои.

— Какие еще побои? — закатываю глаза. — Явно же видно, что ты голову проломил, когда упал. А вообще делай что хочешь. Мне всё равно, Егор!

Слышу, как ребенок пищит в автолюльке, и всё остальное перестает иметь для меня значение.

— Простите, — говорю Эдварду, а сама протискиваюсь мимо мужчин и прохожу в гостиную, беру ребенка и достаю. — Ах ты, мой масечка, сопрел совсем здесь. Кушать хочешь, бедненький мой?

Пока я занимаюсь ребенком, слышу, как адвокат разговаривает с Егором, и Эдвард говорит ему уходить. Егор одевается, кажется, всё-таки собирается уходить, крича напоследок, что он это так не оставит.

Эдвард возвращается из прихожей, куда провожал моего недомужа, находит меня в гостиной, я сижу на диване, кормлю ребенка грудью. Становится неловко, когда я понимаю, куда смотрит Эдвард. И от этого вся покрываюсь румянцем.

Мне жарко и почему-то приятно…