Измена. Нам нужен новый папа

Глава 8

Теперь я должна выйти из этой комнаты. Оставить ее позади. Шаг за шагом, как будто по раскаленному углю, я пересекаю спальню и открываю дверь. В гостиной свет приглушен, и только светильник на столе бросает мягкие тени. Эдвард никуда не ушел. Он остался рядом.

Мой адвокат и единственный человек, кому я могу доверить свою боль.

Сердце стучит как барабан. И болит.

Но мне нужно сделать то, на что я решилась.

— Я хочу развестись, — произношу твердо, без тени сомнений.

Эдвард поднимает глаза и внимательно смотрит мне прямо в глаза.

В его взгляде нет удивления, но мелькает нечто новое, чему я не могу подобрать определения. Надежда? Он рад, что я развожусь? Не знаю пока, может быть, мне это кажется, но он как будто неравнодушен. По крайней мере, реагирует не просто как нейтральное лицо.

— Ты уверена? — спрашивает он, медленно, взвешивая каждое слово.

Я моргаю, не понимая. Конечно, уверена. Я киваю, но во мне поднимается раздражение. Почему он задает такой вопрос? Разве есть еще какой-то вариант?

Меня просто бесит его сомнение во мне!

— Что значит “уверена”? — вскидываюсь я, чувствуя, как злость разгорается внутри. — Разве это не очевидно?

Эдвард сдержанно кивает, словно понимает мою вспышку. Но он всё равно продолжает, осторожно, словно проверяет, насколько крепка моя решимость.

— Анна, я видел много подобных ситуаций. Чаще, чем хотелось бы, увы. Многие женщины сначала так же говорят. Убеждены, что это конец. Но потом… когда муж просит прощения, обещает изменить всё… они дают слабину. Прощают. Думают, что можно всё вернуть обратно.

Меня словно окатывает ледяной водой.

Прощают?

Я не верю своим ушам. Как он мог такое сказать? Как мог подумать, что я — одна из них? Что я прощу?

Щеки неудержимо печет, и в душе ураган поднимается.

— Вы серьезно сейчас? — я резко вскидываю подбородок, смотрю на него с обидой, будто он только что меня ударил. — Думаете, что я прощу? После всего этого?

Эдвард слегка поджимает губы, будто жалеет о сказанном, но всё равно не отводит взгляда.

— Я должен спросить об этом, Анна. Это моя работа. Мне нужно быть уверенным, что ты не пожалеешь потом. Что не вернешься ко мне через пару дней и не скажешь, что передумала.

Замираю, чувствуя, как что-то ломается внутри. Я так старалась держаться, быть сильной, а теперь кажется, что меня принимают за слабую, глупую женщину, которая слепо верит в ложь и принимает крошки извинений. Это неприятно, противно. Противно ощущать себя такой. Слабой. Но я не слабая!

Я из тех, кто не прощает.

— Как вы могли подумать обо мне такое? — я произношу тихо, почти шепотом, но в моих словах больше боли, чем в крике.

Эдвард делает шаг ко мне, но я отступаю. Мне не нужно его сочувствие. Не нужно, чтобы меня жалели.

— Анна, — говорит он мягко, опуская руки, словно сдаётся. — Это не о тебе. Это о ситуации. Просто… многие люди боятся изменений, боятся быть одни. И цепляются за призраки прошлого, потому что им страшно. Не принимай мои слова на свой счет. Ты, кажется, уже всё решила.

— Да, решила, — я киваю, с трудом сдерживая слезы. — Это измена. Подлая, гнусная измена. Предательство. Никакие призраки прошлого ничего не изменят. И я не собираюсь цепляться за того, кто предал меня.

Эдвард молчит, но я вижу, что в его взгляде проблескивает что-то похожее на уважение.

Я надеюсь, что он мне верит и понимает. Понимает, что назад дороги нет.

Адвокат делает шаг ко мне. Я замечаю это движение, но не успеваю отреагировать, как его рука ложится мне на плечо, теплая, надежная. Взгляд его мягкий, с оттенком чего-то, чего я не могу понять — то ли сочувствие, то ли… желание.

И прежде чем я осознаю, что происходит, он склоняется ко мне и целует. Нежно, осторожно, словно давая мне возможность отступить, но я не отступаю. Мой разум сопротивляется, твердит, что это неправильно, что сейчас не время, не место, но тело отвечает иначе.

Поцелуй сейчас именно то, что мне необходимо.

Я чувствую, как внутри меня что-то мягко рушится, словно барьер, который я так долго возводила.

Этот поцелуй — не страстный и не требовательный, он нежный, обволакивающий, как глоток свежего воздуха после долгого погружения под воду. На мгновение я закрываю глаза и позволяю себе просто быть здесь, в этом моменте.

Мне неожиданно хорошо. Слишком хорошо.

Хочется раствориться в этом поцелуе, в этом мужчине, который меня оценил. Я же видела его взгляды, восхищение в глазах, то как он смотрел, как он говорил со мной. Как с женщиной, которую ценят, которой хотят не просто помочь, по-дружески, которую хотят оградить от неприятностей.

Сейчас я осознаю, что этот поцелуй не просто попытка меня утешить или дать мне понять, что я женщина.

Это страстное желание мужчины коснуться женщины, которая ему нравится, которая ему дорога, которую он желает забрать себе.

Это ведь так? Я не лгу сама себе?

Становится трудно дышать.

Нужно прийти в себя. Включить разум.

Нельзя вот так бросаться в омут с головой в отношения с мужчиной, которого я не знаю.

Я мать, у меня ребенок, надо думать о нем.

Поэтому в следующую секунду я отстраняюсь, будто меня током ударило.

Отступаю на шаг, ловлю его взгляд и вижу в нем ту же растерянность, которую чувствую и в себе. Что это было? К чему это может привести?

— Эдвард… — начинаю я, но не знаю, что сказать.

Он смотрит на меня и слегка прикусывает губу, будто жалеет о содеянном, но не отводит глаз.

— Прости, Анна, — говорит он, тише, чем обычно. — Я не должен был.

Не должен… Наверное, он прав.

Я молча киваю, всё еще пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Это странно — меня охватывает тепло, но в то же время поднимается тревога.

Я знаю, что сейчас не время для новых чувств. И всё-таки это случилось. И разве мне не было хорошо?

— Не должен. Но я этого хотел, — эти слова Эдвард произносит твердо.