Измена. Нам нужен новый папа

Глава 10

Эдвард уезжает, и я стою у окна, смотрю, пока его машина не скрывается за поворотом.

Потом зашториваю окно, чувствую, как наступает пустота.

Я одна в этой квартире. Одна со своей болью и со своим ребенком, который мирно спит в соседней комнате. Слезы подступают к горлу, но я их сдерживаю. Мне нужно быть сильной. Я должна справиться.

И я справлюсь! Справлюсь.

Эдвард мне поможет. Уже помогает.

И не только тем, что он адвокат.

Его сильные руки, его губы.

Мы не переходили грань, мы только целовались, он меня обнимал.

Потом мы пошли пить кофе, я сделала бутерброды, печенье подала мамино. Он рассказывал, как начал работать с папой, потом, как увидел меня.

— Ты была очень юной, очень чистой, нежной девочкой. Ты мне понравилась, но я думал, что ты мала для отношений.

— Я и была мала, наверное, мне семнадцать было.

— Да, похоже, а потом… Я решился ухаживать, но обстоятельства сыграли против, вернулся, а у тебя уже кавалер и ты замуж собралась.

— Если бы я знала…

Да уж, если бы я знала, как бесславно закончится мой брак!

Эдвард пробыл у меня, наверное, еще час, потом вспомнил о важной встрече.

— Я приеду завтра, будешь ждать? — сказал, целуя на прощание.

— Буду, — ответила я.

Да, всё это как-то стремительно произошло, но всё равно я хочу, чтобы это было.

Ночь проходит как в тумане. Я не могу уснуть, ворочаюсь, пересчитываю минуты, стараюсь не думать, но мысли, как назло, роятся в голове, словно разъяренные осы. Снова и снова вспоминаю ту ужасную картину — Наташку в нашей постели.

Мерзость, грязь.

Я даже не смогла спать в спальне — легла на диване в гостиной.

Представляю, как они смеялись за моей спиной. Наташка и Егор. Муж и подруга.

Почему я не заметила? Почему позволила себя обмануть?

Наташка даже сейчас не может оставить меня в покое — телефон то и дело вибрирует от ее сообщений:

“Дура, я тебе глаза открыла, должна радоваться, что застала нас”.

“Твой муж всегда был моим. Ты просто не замечала”.

“Смотри правде в глаза, Аня. Он никогда тебя не любил”.

Каждое ее сообщение — как плевок в лицо. Я креплюсь, не отвечаю, но потом не выдерживаю, блокирую ее номер, понимая, что Эдвард был прав, но в душе всё еще кипит злость.

Как она смеет? Как вообще могла вздумать говорить со мной так?

Телефон снова вибрирует, отвлекая меня от тяжелых раздумий. Сообщение.

Я нехотя беру его в руки, надеясь, что это не Наташка снова решила меня “утешить” своими ядовитыми сообщениями. Но нет, это не от нее.

Эдвард: “Не думай, что это был просто жест утешения. Я тебе не солгал. Ты мне давно нравишься, Анна. Я тебя заберу”.

Я перечитываю сообщение несколько раз.

Пальцы замирают над экраном, дыхание сбивается.

Накатывают воспоминания о поцелуях. О том, каким он был нежным, как говорил со мной.

Он казался мне совсем другим, и всё это было так не похоже на Эдварда. Он всегда выглядел серьезным, деловым, даже холодным иногда. Но сегодня, эти слова... Такие простые, такие прямые.

Меня охватывает странное чувство растерянности и смущения, но в то же время в груди что-то ёкает, заставляя сердце стучать быстрее.

Я возвращаюсь к нашим поцелуям, к разговорам… Я на самом деле нравлюсь ему? Давно? Я даже не замечала. Или просто не хотела замечать?

Господи, какая я была глупая!

И какая ирония судьбы в том, что в тот момент, когда Эдвард хотел начать со мной отношения, нас развели обстоятельства. Он был в больнице, я встретила Егора.

Если бы повернуть время вспять.

Ближе к утру я всё-таки задремала, но сон был беспокойным, урывками.

Малыш просыпается раньше обычного, капризничает. Чувствует мое состояние, ведь дети всегда чувствуют, когда с матерью что-то не так.

Я его кормлю, играю с ним, но он всё равно куксится, да и у меня самой глаза на мокром месте.

Снова и снова вижу эту картину — голая ехидная Наташка, наглый Егор, заявляющий, что это его квартира.

А что, если мне не удастся доказать, что квартира моя? Что, если Егор начнет препятствовать разводу? Выдержит ли это Эдвард?

Наступает время первого дневного сна, малыш ест плохо, грудь выплевывает, капризничает, я пытаюсь его успокоить, но и сама чувствую, как вымотана.

Укачиваю моего Ромашку на руках, шепчу ласковые слова, но сама не нахожу себе места.

Всё кажется таким нереальным, словно я застряла в дурном сне, от которого никак не могу проснуться.

Мой кроха, наконец, стихает, глазки закрываются, расслабляются кулачки на ручках, он приоткрывает ротик, сопит так умилительно и нежно.

Мой любимый сынок, только мой!

С ужасом думаю о том, что Егор может потребовать, чтобы я отдала ему сына.

Ни за что! Моя кровиночка, мое солнышко.

Только собираюсь уложить сыночка в кроватку, как раздается звонок в дверь.