Измена. Нас теперь трое

Глава 10

— Алиночка, девочка моя, все хорошеешь и хорошеешь! — Дядя Игорь выходит из-за стола и раскрывает руки для объятий.

При виде него почему-то хочется плакать. Я не списываю это на гормоны, потому что ещё рано. Просто очень сильно по нему соскучилась и очень рада его видеть. А ещё дядя Игорь был близким другом папы, и, обнимая его, я сейчас будто бы впитываю частичку чего-то родного и тёплого.

— Ну, девочка моя, ну-ну, всё хорошо. Что будешь чай, кофе, может быть, чего покрепче?

— Нет, спасибо, — грустно улыбаюсь и мотаю головой.

— Ну ладно, в ногах правды нет. Давай-давай, пойдём, — дядя уводит меня в сторону мягкого кожаного дивана. Он продолжает по-отечески меня обнимать.

Сразу так тепло становится. Довольная улыбка не сходит с моего лица.

— Давай по порядку, сначала расскажи, что с клиникой.

Настроение тут же портится.

Вспоминаю, как после бессонной ночи, я с боевым настроем и хорошим настроением шла на работу. И насколько противно стало после «милого» разговора с Валерием.

Я подозревала, что люди — гнилые. А вчерашний день прекрасно раскрыл на это глаза. С меня будто бы розовые очки содрали. Причем вместе с кожей оторвали. Но я не подозревала, что всё настолько плохо. Как только я сообщила бывшему партнёру отца о своем намерении не только уволиться, но и убрать фамилию Максимовых из названия клиники, он, словно истеричка, закатил такой скандал…

Мне кажется, что в ушах до сих пор звенит от его визгливых криков.

— Филиппов отказывается идти на мировую, грозится тем, что найдёт в сети недовольных пациентов и устроит шумиху. Ещё и меня уволит с волчьим билетом.

Дядя удивлённо смотрит на меня:

— Он что, совсем дурак? Сам себя и закопает… Уволить дочь Максимова из его клиники?

— Не знаю… — развожу руками я. — Наверное, дурак, потому что логики в его угрозах нет. Сам цепляется за имя отца, но в то же время хочет очернить клинику.

— Вот уж действительно круглогодичное обострение, — ухмыляется дядя Игорь. — Так, ну я уже дал задание своим ребятам, и они начали копать. В теории можно ограничиться досудебным, потому что, судя по твоим рассказам, Филиппов — тот ещё трус. Как только замаячит реальный судебный разбор, а не угрозы и запугивание беззащитной девушки, так он сразу же всё подпишет. Ещё выплатит и компенсацию за моральный ущерб.

— Спасибо большое! — Обнимаю его и утыкаюсь носом в шершавый подбородок. — Я не знаю, чтобы я без тебя делала.

— Да, полно-полно, девочка. Кстати, о защитниках. Где Булат? Ты какая-то грустная. По телефону я мало что понял, поэтому рассказывай. Что ещё за доверенность? Контракт? Что у вас там происходит?

— Да все нормально, — неуверенно бормочу я.

— Быстро рассказывай!

— Я просто хотела взглянуть на него.

Дядя хитро улыбается:

— Ты что это, дорогая моя, надумала разводиться? У вас вроде бы любовь такая была, но всё случается... Нашла кого-то? Ну-ка, рассказывай старику.

Седые брови сходятся на переносице. Дядя Игорь задает вопросы не ради галочки… от души. В глазах плещется беспокойство, его не получается скрыть за весельем.

Я не выдерживаю и из меня, потоком горькой обиды и отравленной реки, выливается всё: предательство Булата, знакомство с его любовницей, переживания из-за клиники, неясное будущее, странная доверенность, пропажа брачного контракта, поведение мамы.

Оказывается, в один навалилось столько всего…

Я будто бы маленькая девочка, придя к отцу, рассказываю ему, кто меня обидел. А он обнимает меня, успокаивает, гладит по голове и обещает, что со всем разберётся.

— Я уже не помню ваш контракт, но нужно просто поднять архив. У нас все дела лежат в архиве. Скажу ребятам, чтобы они привезли его из другого офиса на Таганке. Сама видишь. — Он окидывает рукой просторное помещение, в котором нет ни единого стеллажа. — Где здесь всё это хранить? Мы тут задохнёмся, не иначе…

— Ещё бы! У тебя столько дел.

— Лиса моя, заходила бы почаще, — добродушно улыбается друг отца.

— Мне так стыдно! Веду себя как эгоистичная свинья: случилась беда и сразу же прибежала! — чувство вины топит меня.

— Уж кто здесь свинья, так это твой муженек! — Дядя Игорь отмахивается и пытается отвлечь меня рассказами о любимой жене и внука-непоседах.

Как же я скучала! Больше не позволю работе забирать всё свободное время.

— Ты успокойся, давай-ка с тобой выпьем чаю липового. Завтра мои ребята съездят за контрактом, привезут все ваши дела и будем смотреть.

— Хорошо, спасибо большое!

Немного помявшись, я достаю из сумочки мамину доверенность и протягиваю ее дяде. Игорь берет её и внимательно читает. Хмурится, заметив печать.

— Работа Самойлова. Я его знаю. Странно, что ко мне не пришли, — мужчина поправляет очки и несколько раз проходится по волосам, тронутым сединой. — Мать твоя меня заблокировала, поэтому дозвониться я до неё не смогу. Уж не знаю, что у Верки на уме... То ли депрессия, то ли ещё чего.

— Мама мне пока не перезвонила… может быть, занята? — с надеждой в голосе тяну я.

После слов друга отца нехорошее предчувствие охватывает меня всё сильнее. За что она так с Игорем?

А вдруг и правда случилось что-то нехорошее? Может быть, мне съездить к ней?

— Ну, неправильно это всё… неправильно. Все под одним ходим… Все под одним, — дядя задумчиво трёт бороду, будто бы уходит в какие-то свои размышления.

Я аккуратно касаюсь его руки.

— Что ты имеешь ввиду?

— Да ничего, ничего, — он улыбается. — Хорошо, всё будет, девочка. И с клиникой решим, и контракт найдём. И с ребёнком поможем.

— Кстати, о ребёнке. Я бы не хотела пока говорить булату о том, что я беременна. Я думаю, ты сам понимаешь, почему…

— Ещё бы! Главное, чтобы он не попадался мне на глаза, а то разобью ему торец. Все свои силы соберу, да как вдарю!

Я смеюсь и обнимаю дядю.

Боже, как же хорошо, когда на твоей стороне есть люди, которые за тебя! Чтобы не случилось — они за тебя!