Измена. Нас теперь трое

Глава 11

Все-таки дядя Игорь хорошо разбирается в людях.

Филиппов на проверку оказывается типичным трусом. Как только я появляюсь в его кабинете с документами и письмом, составленным при помощи дядиного юриста, он сразу же краснеет, пыхтит. Вызывает к себе свою правую руку — мерзкого слизняка Сергея.

Как можно быть настолько слепым?

Валерий даже не понимает, что его «правая рука» через месяц-другой оставит его ни с чем, кроме плохой репутации. А при худшем раскладе — еще и под уголовную ответственность подведет.

Но это уже без меня.

Главное, что имя и память папы никак не будут запятнаны этими коновалами.

Скрипя зубами, Филиппов принимает моё заявление по собственному желанию.

Правда, Сереженька пытается возмутиться, что на заявлении стоит неверное число, но Валерий от него отмахивается. Подписывает все документы и расписку, обязуясь в течение трех дней подать документы на переоформление юридического лица.

— Что, даже отрабатывать не нужно? — не удерживаюсь от шпильки, внимательно проверяя подписи и печати. Таким личностям, как он, нельзя доверять.

— Ну что вы, Алина Андреевна. Ничего не нужно, — заискивающим тоном говорит Филиппов. — Только расходы по поводу переоформления…

— Что, расходы? — перебиваю его. — Намекаете, что я должна взять их на себя? Этого не будет.

Встречаю его полный ненависти взгляд, но от этого моя улыбка становится похожей на хищный оскал. Да, именно так.

Почему-то настроение такое — я чувствую себя хищницей.

Может быть, потому что эти два шакала слишком испугались? Это вам не бездоказательно сыпать угрозами и шантажом пугать девушку. Тут уже чем-то серьёзным попахивает, и, наконец, они уяснили, что за мной стоят серьёзные люди.

Вот было бы так просто, ещё и с Булатом…

Ладно, сейчас не время думать о нём. Иначе я быстро потеряю боевой настрой.

Вспоминаю, ради чего я всё затеяла и что стоит на кону. Скрещиваю руки на груди и отклоняюсь на спинку стула. Смотрю в глаза Филиппову и жду.

Сильный против слабого.

Кто из нас хищник, а кто добыча?

Через несколько секунд становится ясно, кто есть кто.

— Ничего не нужно, Алина. Я сам всё решу, — мямлит Филиппов, отводя взгляд в сторону окна. — Спасибо за сотрудничество.

— Знаете, не могу ответить тем же. Просто поражаюсь, как отец за долгие годы дружбы с вами не разглядел вашу натуру. Хорошо притворялись.

— Алина Андреевна!

— Может быть, и хорошо, что он не видит во что превращается его клиника, — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, поэтому встаю и, не прощаясь, ухожу.

Как бы ни было грустно, но эту страницу пора перевернуть.

До конца дня мне нужно много всего переделать — подбить медицинские заключения, передать дела коллегам. Наконец, собрать свои вещи, коих, оказывается, накопилось немало. Мне казалось, врачу-то и нужно для приёма халат, сменная обувь, да пара личных вещичек.

Но за долгие годы работы в клинике я знатно пустила здесь свои корни.

Улыбаюсь, окидывая взглядом коробку, доверху набитую разными мелочами.

В дверь раздается негромкий стук.

— Алиночка! — резко оборачиваюсь на мерзкий голос Сергея.

Он закрывает дверь, проходит в кабинет. Без приглашения.

— Так жаль с тобой расставаться. Может быть, ещё передумаешь?

Безумно хочется бросить степлер в его голову, но вместо этого отправляю его в коробку.

— Что, даже скучать не будешь?

Вроде бы трезвый… зрачки в норме.

— По тебе? Ты что, серьёзно? Нет, конечно, — ухмыляюсь.

Повернувшись к нему спиной, я пропускаю момент, когда он подходит слишком близко и резко хватает меня за талию. Вжимает в себя, и я попой упираюсь в его пах. Сергей возбужден.

— Что ты делаешь? Отпусти меня! — Я хочу вырваться, но он слишком сильный. Его хватка как железная.

Одной мне не справиться! Паника парализует.

— Прощальный подарок тебе оставляю. Давно мечтал поиметь такую неприступную куколку.

— Нет!

Сергей прижимает меня к себе, его руки лихорадочно скользят по спине.

— Да! — жёсткие губы клюют меня в шею. — Вся такая ладненькая, чистенькая. Профессорская дочка! Я так давно хотел тебя поиметь и поимею прямо сейчас. Запятнаю тебя собой, простой челядью. Всё смотрела на меня свысока, как на пыль под ногами? Ну ничего, сейчас подо мной будешь орать, пищать и срывать свой голос, чтобы брал и не останавливался.

Отвращение поднимается комом в горле. Его дыхание горячее, противное, оно обжигает мою шею. Словно клеймит.

Пытаюсь оттолкнуть его, ударить, но все мои попытки мимо цели.

— Отпусти меня, сволочь! — кричу, пока его лапа не зажимает мой рот.

— Ты сама этого хочешь, Алиночка, — шепчет урод. Он слюнявит мою шею, мерзко причмокивая. — Не сопротивляйся.

Я чувствую, как его руки опускаются ниже, и страх окончательно сковывает меня. Сердце бьётся так сильно, что кажется, вырвется из груди.

Замираю. И ублюдок, думая, что я выбилась из сил или сдалась, ослабляет свою хватку. Мне бы добраться до коробки… схватить хоть что-нибудь…

Я замахиваюсь, но он ловит мою руку, прижимает её к себе.

— Не надо, — бормочет, упиваясь своей властью, — Ты только зря силы тратишь.

И вдруг — грохот. Дверь кабинета распахивается с такой силой, что я вздрагиваю. Только оглушенный похотью Сергей этого не слышит.