Измена. Нас теперь трое

Глава 35

Как только за мужем закрывается дверь, Димка склоняется ко мне и шипит:

— Клянусь, если бы ты сегодня не пришла в себя, я бы сам придушил тебя подушкой, а Мире сказал, что так и было.

— И что тебе совсем бы меня не было жалко? — строю невинные глазки, хотя дается это с трудом.

— А меня вам жалко? — Димка проводит рукой по лицу, почесывая щетину. — Одна, рискуя собой, скачет по лестницам, где поджидают ублюдки. Вторая, два дня депрессовала с соплями из-за выдуманной измены мужа. Я что, по-вашему, со стальными нервами родился? Мои нервы — не канаты и даже не провода. Доведёте ведь и не вылечите, потому что не по вашей части!

Из многочисленного потока его слов ловлю главное — информацию про Миру.

— Что значит «выдуманная измена»?

Друг отмахивается:

— Да ей почудилось. Они разобрались. Просто какая-то ненормальная девица ошиблась номером и прислала фотку в мессенджер. Оказалось, когда-то сотрудничала с фирмой Артура по рекламе, но перепутала его с новым хахалем. Вот и обрадовала Миркиного мужа своими дойками пятого размера как раз во время семейного ужина.

— Перепутала?

— Ага. Запуталась в двух Артурах, — ухмыляется Шерлоков. — Ну, ты знаешь характер нашей звезды, поэтому примерно представляешь, во что всё это вылилось.

Представляю!

Мира в отличие от меня и палец откусит, и локтем в глаз двинет. Образно, конечно, но подруга куда бойчее меня.

— Мне нужно ей позвонить.

— Позвонишь, но не сейчас. Что делать с твоим благоверным? Он же будет тут шнырять, вынюхивать. Мира дала приказ своим — ему, конечно, ничего не расскажут… Но сама знаешь, какие санитарки трепливые — кто-нибудь да ляпнет...

— Честно сказать, я тоже за это переживаю, но надеюсь, через пару дней меня выпишут, а Булат, выполнив «супружеский долг», сейчас свалит по очень важным делам.

— Надеюсь, ты хорошо знаешь своего козла. Как ты?

— Терпимо. — Сжимаю руку Димы. — Я правда рада, что ты был рядом. Не знаю, чтобы без тебя...

Знаю, что он не любит сентиментальностей. Всегда отмахивается от благодарностей, но я и правда обязана однокурснику жизнью — и не только своей.

— Цитату из Ницше хочешь? «Надо перестать позволять себя есть, когда находят тебя особенно вкусным, — это знают те, кто хотят, чтобы их долго любили», — произносит он с особым значением. — Так что успокойся, Максимова.

Каждая цитата Димки подобрана к особому случаю. Однако сейчас я не до конца улавливаю весь ее смысл, хватаю только суть. Он прав — себя нужно любить и не позволять врагам приближаться.

Булат открывает дверь. Увидев, что я по-прежнему разговариваю с Димой, он хмурится, хотя и старается не показывать раздражения.

Ещё бы, мы же помирились. А «любящий» муж так накосячил — не уберег жену…

— С трудом нашёл твоего лечащего. Он оказывается не из этого отделения, — Гараев входит и отпускает шпильку в сторону Миры.

Я злюсь. Хотя у подруги и выяснилось, что Артур ей верен, мне почему-то очень обидно за неё. Представляю, что она пережила, а меня не было рядом. Не по своей воле, конечно же, но всё равно...

Эти ощущения никогда не забыть — когда узнаешь, что тот, кого любила всем сердцем, взял и растоптал его, извалял в грязи… А потом решил, что и этого мало, бросив растерзание ястребам.

Как только мужчины уйдут, мне нужно сразу же позвонить Мирославе.

Не успокоюсь, пока не поговорю с подругой.

Горько ухмыляюсь, вспоминая, как мы с ней искали доверенность в кабинете Булата, распивая чай с «Алёнкой»...

Алёнка! — простреливает в голове.

— Чёрт, Алёна! Я же должна была её оперировать! — резко сажусь. — Булат, ты давно вернулся из командировки? У меня была пациентка Алёна. Алёна… — напрягаю память, пытаясь вспомнить. Попытка отдаётся тянущей болью в затылке. — Климова! Точно, Алёна Климова. Я должна была её оперировать. Но оказалась, здесь. Ты можешь узнать, кто-нибудь связывался с ней?

— Понятия не имею, — сухо отвечает муж.

— Нужно найти её телефон! Сказать, что операция состоится, она сдала все анализы...

— Стой! Стой! — Булат подходит ближе, отталкивая Диму плечом. Не скрывает неприязни. — Послушай, ты сейчас не о том думаешь. В первую очередь тебе нужно восстановиться, прийти в себя. Пациенты подождут, Алина.

— Пациенты подождут? — прищуриваюсь. — Булат, а если бы обо мне также кто-то сказал «подождёт», ты сейчас с пустым местом разговаривал. Не хочешь помочь — так и скажи. Главное, не мешай.

Смотрю на Диму. Он понимает всё без слов — берет мой телефон с тумбочки и вкладывает в руку, в которой нет катетера. Киваю в благодарность, набираю номер секретаря.

Наплевать на то, что веду себя невежливо. У нас, вроде как, «перемирие» с мужем? Но какое-то оно фальшивое, только на словах.

Прямо сейчас на чаше весов Алёна Климова и Булат. Кого выбрать? Мой выбор очевиден.

Лучше я выполню свой врачебный долг и помогу девушке стать матерью, чем буду препираться с мужем-предателем, в котором, судя по всему, не осталось ни капли сострадания.

Секретарь фонда обещает найти девушку и передать ей всю информацию. Булат явно недоволен моим самоуправством, но молчит. Пусть только попробует хоть слово сказать: фонд — мой.

Выброс адреналина и споры с мужем забрали последние силы. Я чувствую, как меня клонит в сон, затылок ноет тупой болью.

Откидываюсь на подушку.

— Спасибо, что навестили, но я хочу побыть одна, — говорю, глядя в потолок. Просто если я сейчас посмотрю в глаза Булата, то выдам себя.

— Отдыхай, — Димка тактично уходит первым.

Муж же либо не понимает намёков, либо сознательно их игнорирует…

— Булат, ты не мог бы привезти мои вещи? Напишу список.

— Конечно, родная. Всё привезу, — он натянуто улыбается. — А ты отдыхай и перестань забивать голову всякими левыми бабами. Подождет твоя пациентка, — Гараев продавливает свое: — Я понимаю твое состояние, поэтому пока что не требую объяснений, зачем ты в одиночку полезла к Филиппову.