Измена. Наследник чудовища

Глава 4 – Установка границ

Лула сужает глаза. Я не знаю, какие отношения были у них с хозяйкой этого тела, но начинает казаться, что Мия часто уступала и теперь старшая сестра очень недовольна тем, что я не поступаю так же.

Ну надо же, а.

– Мия, прекрати истерику, – закатывает глаза Эванелия. – Лула вернётся в подвал и не будет тебя трогать.

– Мне плевать! Этой стервы не будет в моём доме, если вы хотите, чтобы ребёнок родился здоровым и нормальным! Мне и вас хватает в качестве источника стресса, эта… – обрываю себя, потому как многоуровневая матерная конструкция, которая из меня рвалась с боем, первой леди будущего города Роар совершенно несвойственна. – Короче, её рядом со мной быть не должно!

Эванелия поджимает губы. Осматривает меня с ног до головы и неожиданно хмыкает. Я чуть в обморок не падаю, когда она произносит:

– Хорошо. Лула, на сегодня ты свободна.

Мы с «сестрой» одновременно таращимся на неё. Серьёзно что ли? Она просто так меня послушает?

Кто эта женщина и что она сделала с настоящей стервой Эванелией? Мне нужно знать, чтобы помочь самозванке закрепиться в новом статусе!

– Н-но… леди Роар… Куда же я пойду?

– У тебя есть дом, можешь туда, например. Мне сейчас и правда важнее безопасность этой беременности. Мия взволнована и если ей будет спокойнее без тебя, тебя не будет.

Вау. Мне немного стрёмно оттого, что я, как бы, прикрываюсь от проблем своим пока ещё плоским животом, но, думаю, в этом моменте я позволю себе это.

Сейчас мне нужна пауза. Буду радоваться, что несправедливая вселенная её мне предоставляет.

– Нет, так не пойдёт, – Лула оглядывается в поисках Анрэя, по всей видимости. – Я не могу вернуться к Варейту. Он же на мне живого места не оставит. Нет. Анрэй обещал защитить меня. Я не уйду.

На миг мне становится её жалко, а потом ехидная мысль в голове предлагает уточнить, хотела Лула этого до или после того, как села ублажать моего мужа?

– Уйдёшь, – невозмутимо заявляет Эванелия. – Ты за кого себя принимаешь девка? Думаешь, если разводишь колени перед моим сыном, получаешь право мне дерзить?

О, я очень хорошо знаю это состояние. Когда свекровь бросается в атаку, сложно смотреть ей в глаза. Лула не выдерживает и роняет голову. Практически вжимает её в плечи. Сейчас она выглядит жалкой и мне снова становится не по себе.

– То-то же, – хмыкает Эванелия. – Ещё раз раззявишь рот, у тебя не останется других вариантов кроме улицы. А знаешь что случается с девицами, которых не пускают в дом?

Лула молчит. Я и сама знаю, хоть на улице не оставалась. Так, прогулялась разок. Не в том районе.

– Извините, леди Роар, – бубнит она.

Мне снова становится её жаль. Чёртовы гормоны.

В чём проблема вообще остаться ночевать здесь? Вон, у Анрэя в кабинете замечательный диван. Можно работать, так сказать, не отходя далеко. Не знаю, догадается ли Лула, но помогать ей я не стану. Много чести.

Свекровь снова берёт меня под руку и выводит в ночь. Перед башней уже дожидается экипаж, в который мы забираемся. Я расправляю юбку и, выглянув в окно, замечаю, что Лула тоже вышла на улицу. Наши взгляды пересекаются. Мой – растерянный, а её… Думаю, если бы взглядом можно было воспламенять, я уже горела бы заживо. Было в её облике что-то угрожающее. Она будто расписывалась в обещании отомстить мне.

– Как ты себя чувствуешь? – отвлекает меня Эванелия.

– Да… нормально.

– Это хорошо, – женщина удобно устраивается напротив и поправляет причёску. – Нам нужно серьёзно поговорить и обозначить новые правила.

Я настораживаюсь. От этой женщины чего угодно можно ожидать.

– Всё это время мы нянчились с тобой, – заявляет она. – Больше такого не будет.

Мне приходится проглотить возмущение. Это со мной-то нянчились? Если она так говорит, я начинаю сомневаться, что с ней можно будет оставить ребёнка.

– Зубы мне не скаль, – предостерегает Эванелия. – Ты может ещё не поняла, но с этого момента твоя жизнь круто изменится, девочка.

– Круче, чем когда я попала в ваш ад? – хмыкаю я, складывая руки на груди.

– Да. Сейчас начнётся совсем другая жизнь. Как ты понимаешь, мой сын стал ещё на шаг ближе к своей цели, а значит и тех, кто захочет помешать ему, будет на порядок больше. Ты должна выносить этого ребёнка, чего бы это ни стоило. Я запру тебя в доме, если придётся. Попытаешься навредить ему, проведёшь следующие девять месяцев связанной.

– Вы за кого меня принимаете? – огрызаюсь я, инстинктивно закрывая живот руками. – Я скорее Анрэя придушу, чем наврежу своему ребёнку.

– Хорошо, – кивает Эванелия. – Потому что сейчас это твоя единственная цель и роль. Для всего остального есть Анрэй и я. Серьёзнее, Мия! То, что начинается сейчас очень серьёзно и даже опасно!

– Говорите так, будто мы на войну идём.

– А мы и идём. Ты слушала меня вообще? Анрэй стал на шаг ближе к укреплению в роли мэра. Очень многие попытаются ему помешать. На тебя будут нападать, попытаются похитить, отравить. Раскрыть то, что ты попаданка, да что угодно!

Вообще я редко воспринимала Эванелию всерьёз. В моей голове эти недели она представлялась как городская сумасшедшая, с которой проще просто не спорить и тогда всё будет хорошо. Теперь же я задумалась о том, насколько она может быть права.