Измена. Наследник для дракона

4. Гостья

Софи.

У меня перехватывает дыхание, когда его губы накрывают мои в невесомом поцелуе. Нежном и целомудренном, как крылья бабочки. Двигаясь от уголка рта, он смещается к центру, прихватывает поочерёдно мою нижнюю и верхнюю губу.

Сама не замечаю, как подаюсь к нему всем телом навстречу. Прижимаюсь грудью к его каменной груди. Касаюсь подушечками пальцев его щеки. Колючая, как я и думала. Запускаю руку в его длинные жёсткие волосы, пропускаю их между пальцев.

Что значит эта внезапная нежность? Может быть, всё ещё можно исправить? Может быть, у нас ещё всё наладится? Как же хочется в это верить! Мне так хорошо в его объятиях!

Карету чуть покачивает. Ехать и ехать бы так, без конечного пункта. Чтобы этот неожиданный и краткий миг единения не кончался. Но всё заканчивается.

Экипаж останавливается. Роланд мягко ссаживает меня со своих колен. Выбирается первым и помогает выйти мне.

— Почему мы здесь? — спрашиваю растерянно, стоя на дорожке перед нашим домом и озираясь по сторонам. — Разве мы не должны быть на приёме у наследника?

— Для тебя будет лучше остаться дома, — Роланд подводит меня к крыльцу, уверенным движением открывает дверь и мягко подталкивает меня внутрь. — На приём я съезжу один. А ты отдыхай.

— Но…

Ответом мне служит захлопнувшаяся перед самым носом дверь. Ужинаю в одиночестве. Долго сижу в каминном зале, глядя на потрескивающее пламя. Жду Роланда.

В голове роятся разные мысли. Касаюсь подушечками пальцев своих губ. В сердце вспыхивает надежда. Что значил тот поцелуй?

Моя беременность подтвердилась, но Роланд ни слова не сказал о том, что я уезжаю. Наоборот. Хочет дождаться своего целителя.

А вдруг, он вообще передумал меня отсылать? После новости о сыне?

С мольбой смотрю в потолок. Драконий Бог, я бы всё простила и забыла, если бы только Роланд выбрал меня и расстался с Амарой.

Не может быть, чтобы этот поцелуй ничего не значил!

Подтягиваю ноги к груди, сворачиваюсь в кресле калачиком. Кладу голову на согнутую в локте руку. Смотрю на догорающий огонь в камине. Небо за окном начинает сереть. Скоро рассвет. Роланд так и не приехал ночевать домой.

Собираю размякшее тело и заставляю себя подняться. Нужно вернуться в комнату. Не дело, если наутро слуги обнаружат леди Эварр спящей в гостиной. Это неприлично.

Вздыхаю. Какое мне теперь дело до приличий, если жизнь рушится?

Боже, нет. Наверняка, Роланда задержали какие-то дела. Не стоит мне себя накручивать. Утро вечера мудренее.

Смутно помню, как поднимаюсь наверх.

Ослабляю шнуровку платья, слышу тихий шелест атласа, падающего к ногам. Заворачиваюсь с головой в одеяло, как была, в нижней юбке и кружевном корсаже. Спать.

Ненадолго. Потому что скорое утро приносит неприятный сюрприз.

— Леди Эварр! Леди Эварр! — слышу тревожный шёпот где-то над головой.

— Что такое? — вырываю себя из-под одеяла.

Голова трещит от бессонной ночи. Комнату заливает тусклый свет пасмурного утра.

— Простите, леди Эварр, — Тиара, моя личная горничная с упругими тёмно-каштановыми кудряшками и оливковой кожей, в сером форменном платье с белоснежным передником, смущённо тупит глаза. — Вас ждут внизу, по важному делу, срочно!

— Ждут? — тру переносицу и сажусь в постели. — Меня?

Приглаживаю взлохмаченные волосы.

Кого там ещё принесло с утра пораньше?

Роланд вернулся? Шэлдон вздумал увидеться раньше приёма, и нагло заявился ко мне домой?

Быстро умываюсь, сооружаю несложную причёску, надеваю домашнее бирюзовое платье, спускаюсь вниз. На первом этаже непривычно пусто, только доносится шум из кухни и запахи готовящегося завтрака.

Иду в каминный зал.

Посетителей обычно принимают там. Плохое предчувствие объясняю бессонной ночью. Вот только на этот раз оно меня не подводит.

Просторный зал утром выглядит немного непривычно. Углы комнаты тонут в темноте, и хочется зажечь магические светильники.

Взгляд выхватывает погасший камин. Низкий столик с подносом, белым фарфоровым чайником и двумя чашками, пузатую сахарницу, и бордовое кресло с золотистой прострочкой. То самое, в котором я провела полночи.

Оно не пустует. Занято человеком, которому тут не место и которого я меньше всего хотела бы видеть.

Сжимаю кулаки, быстрым шагом прохожу на середину комнаты, застываю напротив.

— Зачем ты здесь?

Амара и бровью не ведёт. Неспешно тянется к фарфоровой чашке. Берётся за ручку своими тонкими пальцами. Смотрю на её руки с прозрачной кожей, пронизанной сетью синих вен и усыпанной рыжими веснушками, и понимаю, что ненавижу эти руки.

Делает вид, что не слышит меня. Намеренно игнорирует. Пьёт чай, как ни в чём ни бывало.

В моём доме. В моём каминном зале. В моём кресле. Из моего фарфорового сервиза.