Измена. Настоящий вкус любви

Глава 9

Стоим с Дашкой на пустыре за домами. Темно, прохладно. Надеваю капюшон на голову и оглядываюсь по сторонам:

– То, что мы собираемся сделать – это вообще законно? – тусклым голосом спрашиваю ее.

Хотя у меня сейчас такое состояние, что, в целом, пофиг. Хочется просто на все махнуть рукой. “Что воля, что не воля”. Как в той сказке, где главную героиню околдовала Баба-Яга, и она никак не может очнуться.

– Нормально все будет. Тут народ на майские праздники шашлыки жарил, – кивает мне Дашка и протягивает жидкость для розжига.

Мое свадебное платье бледным облаком лежит как раз в одном из одноразовых мангалов, видимо, забытым шашлычниками.

Это и есть “обалденная идея” Дашки. Спалить на пустыре мое свадебное платье. Не знаю, как она убедила меня в том, что “это ритуал очищения”, и притащила сюда.

И платье сжигать жалко. Оно такое красивое. Шили на заказ.

Чувствую Дашкин удар локтем в бок:

– Давай, не трусь! Главное делай это с пониманием, что вместе с этим платьем, ты сжигаешь все плохое, что случилось в твоей жизни. И теперь начнется белая полоса. Новое начало.

Брееед какооооой. Но у меня не осталось никаких сил сопротивляться. Даже сообщить о том, что “новое начало” – это тавтология.

Обильно поливаю платье жидкостью. Чиркаю спичкой. На секунду замираю, а затем швыряю ее в мангал. Платье вспыхивает ярким пламенем. Тает под языками огня, как мороженное в жаркий день. Сизый дым устремляется в небо.

Мы завороженно наблюдаем за этим зрелищем. Где-то гавкает собака.

Удивительно, но к тому времени, как от платья остается горка пепла, мне и правда становится чуть спокойнее. Дашка обнимает меня за плечи,топаем домой.

Следующие три дня беру отгул на работе. Вернее, его дает мне Даша. Так и говорит, что “у меня три дня пострадать, а потом все”.

Что «все» – не понятно. Но я погружаюсь в пучину своего горя целиком и полностью.

За исключением того, что периодически выхожу в интернет, чтобы пошпионить за мужем и его новой пассией. Делать это несложно. Они совершенно не скрывают своих отношений. По крайней мере, эта “Элен”. За три дня у меня на нее целое досье.

Она, действительно, училась в Европе. Правда, я так и не поняла, где и на кого. Из богатенькой семьи. Отец ее, вроде, крупная шишка в издательском бизнесе.

Не знаю, что у нее не заладилось в этой ее Европе, но пару месяцев назад нелегкая принесла ее обратно в Петербург.

Теперь на ее страничке в соцсетях значится: “журналистка и кулинарный критик”. Ведет колонку в известном журнале про светскую жизнь. Небось, папочкины связи поучаствовали. Пишет гастрономические обзоры и рецензии на рестораны.

Страничка Элен быстро набирает популярность. Еще бы! Ее активно пиарят подружки, которые по несправедливому (на мой взгляд) стечению обстоятельств, оказались блогерами-миллионниками, как Ксения.

Короче, прям тошно от того, какая она вся красивая и успешная. Но отдельный вид мазохизма — смотреть ее сторис. Проклятая Элен совершенно не скупиться демонстрировать свою личную жизнь, и постоянно выкладывает их фоточки с Артемом вместе.

Вот они — в его машине с букетом алых роз на коленках Элен. Держаться за руки, пальцы сексуально переплетены. Подпись: «Меня всё балуют. Люблю тебя, милый!»

А вот — селфи прямо из постели. Сонная Элен лежит на руке Артема. И хоть лица мужа не видно, но нет никаких сомнений, что это его рука. Подпись: «Счастлива, что в моей жизни есть человек, с которым хочется встречать каждое утро!»

Не знаю, было бы мне легче, если бы мой муж ушел от меня к какой-то стремной девице. Но каждый раз, заглянув в ее блог, мне хочется выйти в окно.

Три дня пролетают незаметно. Шторы блэкаут в моей комнате плотно задернуты. Тьма кромешная, во всех смыслах. Озаряется только экраном телевизора.

Поэтому, когда заходит подруга, я едва ли могу с точностью сказать, какое сейчас время суток.

Дашка оглядывает комнату, в одном углу которой все еще свалены неразобранные мусорные мешки с моими шмотками. Носом тапка откидывает в сторону фантики от шоколадок.

– Елки, Мир, ты бы проветривала хоть иногда. Здесь что, кто-то умер? – подруга идет к окну и открывает на проветривание.

– Да, – глухо отзываюсь из-под одеяла. – Я.

Она залезает ко мне на кровать, смахивая на пол пустую упаковку от чипсов. Я сижу с наполовину съеденным ведерком мороженого в одной руке и пультом от телека в другой.

– Хватит смотреть эту ерунду! – выхватывает подруга пульт.

Но я набрасываюсь на нее, словно от этого зависит моя жизнь, и отвоевываю пульт обратно.

– Господи, – поднимает вверх руки подруга, сдаваясь. – Мир, ты меня пугаешь. Ты вообще собираешься выйти из этой комнаты?

– Нет, – уверенно отвечаю ей. И мечтаю, чтобы это так и было.

Дашка вздыхает.

– Мира, я понимаю, все, что случилось – полная жопа. Но ты не можешь взять, и просто сдаться! Жизнь на этом не заканчивается!

– Посмотри на меня, – хриплю я подруге. – Моя закончилась.

– Не правда! У тебя есть твоя компания, талант, команда. Я, в конце концов! Ты что, собралась все это бросить только потому, что тебе на пути встретился какой-то подонок?

– Он не подонок, Даша. Он был любовью всей моей жизни! – на последнем слове мой голос срывается и переходит в жалобное скуление, как у побитой собаки.

– Уфф, милая, – Дашка обнимает меня за плечи и притягивает к себе. — Как ты можешь так считать, после того, как этот негодяй обошелся с тобой? Он просто не заслуживает, чтобы так называться!

Мы сидим обнявшись. По телеку крутят реалити-шоу про рестораны. Люблю его, смотрела все сезоны. Дашка тырит мое мороженное. Но мне не жалко. Так приятно, что она рядом. Что хоть кому-то на меня не наплевать.

Начинается реклама. Собираюсь переключить канал, но рука зависает в воздухе. Заводной ведущий бодрым голосом объявляет о кастинге в новое кулинарное шоу: “Лучший кондитер страны”.