Измена. Научиться жить

Глава 5

Я ничего не понимаю. Стою потерянная и ресницами хлопаю.

– К-какой мужчина? – начинаю я нервно заикаться. Ещё чуть-чуть и задыхаться начну.

Юрец опять хмурится и неохотно отвечает:

– Высокий, темненький, на вид лет пятьдесят. Представился как Аяз.

– Это мой дядя, – хмурю я брови, – только... как он мог сдать вам квартиру? Она не его. Она моя.

– Ещё раз говорю – ничего не знаю. Квартиру я снял, денег заплатил, за коммуналку тоже плачу... Да и как вы докажите, что квартира ваша? Документы на неё у вас есть? – спрашивает он почти возмущённо.

Я задумчиво поджимаю губы, пытаясь вспомнить где документы. Я помню как я, вступая в наследство, подписывали бумаги. И да, я тогда их внимательно прочитала. Квартира эта – моя.

Но как доказать?

Где эти документы?

– Так что – пока, – фыркает Юрец и захлопывпет дверь прямо перед моим носом. Да ещё с таким хлопком, что у меня почти заклыдывает уши.

Но я стою ещё несколько секунд перед квартирой, хлопая влажными ресницами.

Это как это вообще?

Дядя, без моего ведома, сдал квартиру мамы?

Он не имел на это право!

Он должен был сказать мне...

А мне, мне что сейчас делать?

Бездумно беру свои чемоданы и спускаюсь обратно. Спуск оказывается не легче подьема, с двумя чемоданами, да ещё с двумя сумками, одна из которых лёгкая дамская, другая довольно тяжёлая, дорожная. Она висит у меня через плечо, да ещё так больно бьёт по животу...

На улице дохожу до ближайшей пустой скамейки и падаю на неё, словно без сил.

Глаза на мокром месте, руки трясутся и ощущение такое, что весь мир против меня...

В общем я не выдерживаю, опускаю лицо в ладони и даю волю слезам. Но стараюсь делать это тихо, все же рядом детская площадка и на ней гуляют детишки и мамочки сидят на скамейке напротив. Не хочу вызывать к себе излишнее внимание, но и не плакать не могу.

Так больно.

Так обидно!

Этот день стал самым худшим, после того дня, в который мне сообщили, что мои родители погибли.

– Девушка, у вас все в порядке? — вдруг слышу рядом женский голос. Причём знакомый голос, от него по всему телу странное тепло разливается.

Я поднимаю голову.

– Римма Максимовна? – ахаю я, удивленно и радостно одновременно.

Она совсем не изменилась. Такая же стройная, высокая и красивая. Хотя ей, наверно, уже лет семьдесят. Но больше пятидесяти я бы не дала.

– Я, – улыбается женщина и внимательно ко мне приглядывается, – Роза, ты, что ли?

– Да, я, – киваю я и даже улыбаюсь. Нервно с лица слезы вытираю обеями ладошками.

– А ты что тут? Да ещё с чемоданами, – Римма Максимовна косится на мои пожитки. – Случилось что-то?

Я тяжко вздыхаю, всхлипнув пару раз. А потом делаю нечто странное и для меня самой неожиданное – я вскакиваю с места и бросаюсь с объятиями на Римму Максимовну. И она не сопротивляется, наоборот, прижимает меня к себе, а затем ещё и рукой по спине гладит.

Мы с ней, по сути, чужие люди. Просто соседи. Но бывает так, что соседи становятся близкими. Так и с нами было.

Римма Максимовна живёт на нашем этаже, в трёхкомнатной квартире, напротив нашей. Её дочь, тётя Оксана, которая тоже раньше там жила, подружилась с моей мамой, муж тёти Оксаны хорошо общался с отцом. Мы дружили семьями, праздники вместе отмечали.

Римма Максимовна будучи уже тогда на пенсии, а стюардессы выходят на неё рано, иногда со мной сидела, когда маме срочно надо было куда-то отлучиться. Соседка стала мне как родная бабушка. Она просто замечательный, светлый и добрый человек. И я, признаться честно, очень скучала. Безумно рада её сейчас видеть.

– Ты домой вернуться решила? – спрашивает Римма Максимовна. – А квартирант твой что, съезжает?

– Он не мой, – машу я головой. – Я о нем вообще ничего не знала...

– Как не знала? – удивляется соседка.

– А вот так. Дядя сдал квартиру, ничего мне не сказав.

– Это Аяз который?

Я киваю и чувствую, как снова слезы подкатывают. Соседка это замечает, озирается сперва по сторонам, хмуря брови, а потом ласково велит:

– Так, нечего тут сырость разводить на глазах у любопытных зевак. Пойдём ко мне и ты мне все расскажешь. У меня пирожки с пылу жару, а ещё есть земляничный чай. Помнишь, ты в детстве его любила?

– Помню, – киваю я. И пирожки соседки помню. Самые вкусные, которые я когда-либо пробовала.

Но я стою и сомневаюсь. Не хочу навязываться и проблемами своими грузить. Но внутри чувствую, что хочется кому-то высказаться. Поделиться. Дядя не понял, а вот Римма Максимовна меня может понять...

Соседка видя моё сомнение, решительно берет один из моих чемоданов за ручку и уже катит его к подъезду. Так что мне ничего не остаётся, как взять второй чемодан и пойти за Риммой.

Мы поднимаемся по лестнице, причём Римма Максимовна двигается вполне бодро, правда вслух ругает наше ЖКХ за то что лифт уже три дня не работает.

Вскоре мы оказываемся у квартиры соседки. Она открывает дверь ключом, заходит и жестом приглашает меня.

В нос сразу же ударяет ароматный запах пирогов. Да такой, что во мне тут же голод просыпается.

Римма Максимовна закрывает свою дверь, а я неспеша оглядываюсь.

В квартире сделали ремонт. Хороший, стильный, паркет поменяли, в прихожей новая мебель. Смотрю налево и вижу, что и на кухне тоже произошли изменения. Вместо старого коричневого гарнитура, там теперь салатовый.

– Разувайся, проходи, а я пойду чайник поставлю, – говорит Римма и идёт в ванну. Быстро моет руки и уже направляется на кухню.

А я разуваюсь, потом тоже захожу в ванну, где на стенах новый кафель, и прохожу вслед за хозяйкой на кухню.

На плите стоит большая тарелка, накрытая вафельным полотенцем, под ним те самые пироги, чей аромат заполонил всю квартиру. И пирогов довольно много.

– Вы гостей ждали? – спрашиваю я.

– Да. Мишка должен был заехать, но позвонил и сказал, что не сможет.