Измена. (не) буду терпеть

Глава 2

— Иди к черту! — Кричу я и изо всех сил толкаю его руками в грудь.

От неожиданности он делает шаг назад и я успеваю увернуться и не дать ему схватить себя.

Выбегаю из комнаты, не понимая, куда бегу и зачем. Сейчас все равно. Жить все равно уже не хочется, так какая разница, где быть? Лишь бы подальше отсюда.

Наталкиваюсь в коридоре на Антона, лучшего друга Андрея. Он держит в руках только что открытую бутылку пива, на лице блаженная сонная улыбка.

— Машка! — улыбается он во весь рот и пытается обнять меня. Он уже пьяный с самого утра. Хочется выкрикнуть ему в лицо, что я ему не Машка. Хочется проорать ему в ухо, что его Жанка только что вылезла из душа, где развлекалась с его лучшим другом.

— Отстань, — кричу я, отмахиваясь от его неуклюжей хватки.

Я прячу лицо , чтобы он не видел моих слез и бегу дальше.

Он только удивленно мычит и ковыляет вперед, по направлению к нашему номеру.

Добежав до лестницы, бросаю взгляд назад и вижу Андрея, который спокойным шагом идет за мной. Он накинул рубашку, не застегивая пуговиц, так что видно его мощный накачанный торс.

На лице его легкая усмешка. Он застегивает на правой руке ремешок своих дорогих золотых часов. Пуговицы не застегнул, но часами блеснуть нужно.

— Дрон, — пьяно выкрикивает Антон, — какая муха твою Машку укусила? Кидается, как бешеная. Ты чего с ней там делал всю ночь? Кроссворды разгадывать заставлял?

Антон хохочет и икает.

— Сон ей плохой приснился, — ухмыляется Андрей и усаживает не вяжущего лыка друга на кушетку в коридоре.

— А ты набрался, старик, как свинья.

Срываюсь и бегу вниз по лестнице, не разбирая ступенек, перепрыгивая то через одну, то через две, проклиная неудобные каблуки.

На предпоследней ступеньке спотыкаюсь и падаю на ковровую дорожку в вестибюле, больно ударяюсь коленкой. Из глаз сыпятся искры, вперемешку со слезами, на этот раз слезами боли.

Кто-то подбегает ко мне и я чувствую, как чьи-то сильные руки поднимают меня на ноги. Ничего не вижу, все застилает пелена слез.

— Что же это вы так несетесь, девушка? — слышу уверенный мужской голос. Такими голосами обычно говорят руководители, абсолютно уверенные в каждом слове, которое срывается с их губ, люди привыкшие управлять другими.

Мне помогают доковылять до дивана, чтобы я могла сесть.

Смахиваю слезы и нервно оглядываюсь по сторонам. Хорошо тут утром не так много гостей. Только пара скучающих девушек на ресепшене, мамаша с маленьким мальчиком лет пяти и сопровождающий их старичок в смешной панаме.

Смотрю на человека, чтопомог мне встать.

В глаза бросаются седые виски, так что с ходу не могу понять сколько ему лет. И что-то знакомое в чертах его лица.

Сначала, мне кажется, что он сильно старше Андрея, но приглядевшись я понимаю, что, скорее всего, они примерно одного возраста, около тридцати лет.

Он смотрит серьезно и не спросив разрешения и ощупывает мою ушибленную ногу.

— Что вы делаете? — спрашиваю я, пытаясь отстраниться.

— Простите, я по долгу службы могу определить, нет ли перелома, — говорит он, не отрывая рук от моей коленки.

— Больно, — морщась, говорю я, когда он надавливает на коленку.

Его движения действительно кажутся очень точными и совершенно лишенными какого бы то ни было сексуального подтекста, что сразу же меня немного успокаивает.

— Так больно? — спрашивает он и мягко вытягивает мою ногу.

— Нет, — говорю я и пытаюсь встать на ноги. Но тут же сажусь обратно, чувствуя, как ногу пронзает сильнейшая боль.

— Пожалуйста, не трогайте больше, — хнычу я, изо всех сил желая в эту минуту оказаться где угодно, только не здесь, -- мне не нужна помочь.

Чуть не плачу от боли, от обиды, от злости на саму себя, от беспомощности и от того, что вижу, как по лестнице спокойно спускается Андрей, застегивая пуговицы на рубашке.

Вид у него свежий, отдохнувший, он кажется переполненным жизнью и совершенно довольным собой.

Как он может быть такой сволочью? Как в принципе человек может быть таким жестоким и бездушным?

Мужчина, который мне помог, замечает, как я смотрю на АНдрея, и хмурится.

Андрей подходит к нам и озабоченно спрашивает у меня.

— Машуль, что случилось?

— Уйди, — сдавленно говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза, хотя он изо всех сил пытается поймать мой взгляд.

— Она споткнулась, — говорит мужчина, — ударилась ногой, но перелома, кажется, нет, насколько я могу судить.

Андрей поворачивается к нему, а потом смотрит на меня с ухмылкой.

Вижу, как Андрей смотрит на мужчину, и могу поклясться, что воздух между ними вполне может сейчас сгенерировать мощный разряд молнии, с такой ненавистью Андрей смотрит ему в глаза.

— Машуль, познакомься, это мой старший брат Никита, притащился-таки на мою свадьбу, хотя его никто не звал.

— Очень приятно, — говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза. Я и не знала, что у Андрея есть брат. Он никогда не говорил про него.

— Отец попросил меня приехать, — спокойно отвечает брат.

— Что с тобой, милая, тебе больно? — участливо спрашивает у меня Андрей, садясь рядом, не обращая больше на брата внимания.

— Нет, — бросаю я и пытаюсь отстраниться, — не трогай.

— Идти можешь?

— Я никуда с тобой не пойду, урод -- говорю тихо, чтобы слышал только он.

— Бедняжка, — говорит Андрей нарочито громко, чтобы слышали все, и подхватывает меня на руки, — тогда я буду теперь повсюду тебя носить.

Он улыбается так, словно ничего не произошло, и несет меня обратно, осторожно поднимаясь по лестнице.

Я хочу вырваться, но он держит меня крепко. Устроить скандал, чтобы все узнали о том, что произошло в номере, наутро после нашей свадьбы?

Брат Андрея, нахмурившись, смотрит нам вслед, кажется, он все-таки слышал мои слова.

Чтобы не упасть, я вынуждена обнимаю за шею человека, который меня предал, и чувствую, как отчаяние и осознание чудовищности моего положения заполняет мое сердце.