Измена. (не) буду терпеть

4

На улице, как назло, начинает идти дождь.

Я, прихрамывая, иду под крышу автобусной остановки, минуя припаркованные возле гостиницы автомобили. Идти очень тяжело из за ноги, так тяжело, что мне с трудом удается не плакать от боли. Но надо идти. Чего доброго, отец Андрея увяжется за мной и начнет задавать кучу вопросов, на которые я не хочу отвечать.

К черту Андрея, его отца и всю его семейку.

Ставлю точку для такси рядом с автобусной остановкой. А куда мне ехать? К нам с Андреем домой я ехать не могу, отец уехал с Андреем и к нему домой я тоже не попаду.

Капли дождя заливают экран телефона, и мне приходится стирать их рукавом. Из за капель воды экран перестает слушаться.

Господи, сейчас уехать бы хоть куда-нибудь. Указываю знакомое кафе в центре города, где можно отсидеться в уютной обстановке и прийти в себя хоть немного. Мне нужно все обдумать. Как поступить дальше. Как восстановить жизнь, которая была сегодня разрушена.

Когда нажимаю на кнопку «вызвать такси»,, чувствую, что кто-то резко хватает меня за руку и отталкивает в сторону..

— Да что вы… — кричу я возмущенно.

Мимо меня, визжа тормозами на мокром асфальте, проносится машина, едва не сбив.

Оказывается, я незаметно для себя выскочила на проезжую часть.

Господи. Еще мгновение и я с переломанными костями лежала бы на асфальте.

Я смотрю на человека, который меня оттолкнул и, видимо, спас и встречаюсь взглядом с Никитой, тем самым братом Андрея с седыми висками, которого никто не ждал на свадьбе.

Серые глаза смотрят сочувственно и чуть насмешливо.

— Было бы желательно смотреть, куда идешь, — говорит он мягко и отпускает мою руку.

Я, как дура, стою и только хлопаю глазами. Представляя с ужасом, что бы сейчас было, если бы он не оттолкнул меня.

— Все нормально? — спрашивает он.

— Да, я просто не заметила, — лепечу я.

— Ничего, — улыбается Никита, — бывает.

— Спасибо… — говорю я и как на автопилоте, иду дальше. Не обращая ни на что внимания.

Мне точно сейчас не до разговоров.

Но Никита идет за мной следом.

— Он обидел тебя, — говорит Никита, — я это вижу.

— Кто? — спрашиваю я, не желая посвящать брата Андрея в то, что произошло. В конце концов, мы совсем не знакомы.

— Андрей, — говорит Никита.

Его взгляд спокойный и доброжелательный, несмотря на то что он явно понимает, что я не хочу разговаривать. Однако, это ничуть его не смущает.

— Спасибо, что помогли, — говорю я вместо ответа, и собираюсь двигаться дальше, к навесу автобусной остановки, чтобы подождать там свое такси.

— Постой, — говорит он и открывает зонт у меня над головой, — промокнешь совсем.

— Мне не нужна помощь, — говорю я и пытаюсь уйти.

— И куда ты едешь? — спрашивает он, все еще держа зонт над моей головой, несмотря на то, что я не слишком вежливо обошлась с ним.

— Простите, я не хочу разговаривать, — бросаю я на ходу.

Я не выбираю слов, потому что нервы мои взвинчены до предела. Удивительно, но я никогда так не вела себя с малознакомыми людьми. Сегодняшнее утро что-то надломило во мне. Нападение Антона до сих пор застыло в моем сознании, словно он был сейчас прямо передо мной.

Я знаю, что Никита ничего мне не сделал, но моя ненависть и страх автоматически перешли на него.

Я чувствую себя истеричкой, но хочу наорать на Никиту, который лезет не в свое дело.

Чувствую, как дрожат мои руки, и прячу их, чтобы он не заметил.

Когда мы доходим до остановки, я стою, отвернувшись, и жду, что он поймет, что мне не до него, что уйдет сам. Но когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть не едет ли мое такси, я вижу, что Никита по-прежнему стоит рядом как ни в чем не бывало.

— Вы так и будете тут стоять? — спрашиваю я его раздраженно.

— Остановка общая, — говорит он, пожимая плечами, — и я не хочу оставлять тебя сейчас одну.

Что за наглец. Видимо, каков один брат, таков и другой. Наглый, самоуверенный, не терпящий возражений, не считающийся с чувствами других.

Я отхожу на несколько шагов от остановки, и в лицо мне бьют капли холодного дождя.

Такси все никак не едет, а Никита никуда не собирается уходить.

Начинаю злиться сама на себя.

Почему я должна мокнуть под дождем, а он будет под навесом?

Он снова открывает зонт и подходит ко мне.

— Ты так и будешь бегать туда-сюда?

Я поворачиваюсь к нему и собираюсь сказать что-то очень грубое. Что-то что, наверное, никому никогда не говорила.

— Что ты пристал ко мне? Иди отсюда со своим зонтом. Иди к своему папаше, к своему братцу. Я не хочу знать ни его, ни тебя, и мне не нужна помощь. Я ненавижу всех вас, поганых уродов. Вы животные. Чтобы вы все сдохли, твари!

Я отхожу на шаг, держа, Никиту на расстоянии.

Слезы начинают смешиваться с дождем. И я чувствую, что сейчас у меня может начаться истерика.

И тут как будто внутри что-то обрывается, и я начинаю кричать:

— Я ненавижу его! — кричу я, — я хочу, чтобы он сдох. Мерзкий поганый предатель! Я хочу, чтобы его друг Антон сдох вместе с ним. Понял ты меня? Иди к черту, Никита. Лучше бы меня сбила машина. Лучше бы я вообще не жила никогда. Ненавижу! Ненавижу!

Я чувствую, как он подходит ко мне и его сильные руки обнимают меня.

Сквозь собственные рыдания я слышу его голос.

— Хочешь, я сделаю так, что он пожалеет? — спрашивает Никита и в его голосе я слышу такую серьезность, которую ни от кого еще в жизни не слыхала.

Меня только что жестоко обидели два мужчины. Но я реву в объятиях третьего?

Что он предлагает мне? Неужели я совсем идиотка и буду доверять мужчинам после всего того, что произошло? Нет, доверять я не буду.

Я буду пользоваться.

— Хочу! — отвечаю я и заглядываю в его серые глаза, так похожие на глаза Андрея.