Измена. (не) буду терпеть

Глава 7.1

Андрей

По трекеру пробиваю точное местонахождение Машки и вбиваю адрес в приложение для вызова такси.

— Доедешь быстро, дам еще одну, — говорю таксисту и кидаю ему на колени красненькую.

— Не вопрос, — говорит водила и без лишних разговоров разгоняется до максимально допустимой скорости, притормаживая там, где его радар ловит камеры.

Сейчас доеду и спокойно с ней поговорю. Хорошо, что рядом с ней ее недалекий папаша. На его глазах она не будет устраивать истерику. Главное, чтобы она тачку не разбила. Почему-то не могу думать ни о чем другом.

Старинный раритетный экземпляр обошелся мне почти в пол-ляма зелени. На всю Москву такая машина только одна и она у меня.

Вспоминаю, как драл в ней Жанку и невольно расплываюсь в улыбке.

Нет, от Жанки пока отказываться нельзя. Тут я погорячился явно.

Таксист паркуется возле кафешки, в которой сидит Машка и я издали вижу сверкающий бок моей тачки, моей ласточки.

Черт.

Твою мать.

Дверь открыта, вокруг тачки уже трутся какие-то хмыри. Один даже пытается залезть внутрь, из салона торчит одна жопа в дешевых джинсах.

Хватаю недоумка за ремень и с силой дергаю наружу, он кубарем летит по тротуарной плитке.

Скотина, чего удумал, мою машину лапать.

— Мужик, ты чего? — обиженно восклицает патлатый недоносок, вставая и отряхивая одежду.

— Разошлись, недоноски, — бросаю я ему и его дружкам и они тут же отходят, побоявшись со мной связываться.

Конечно, куда им со мной тягаться. Нищеброды, хлюпики.

Вижу, что ключи в зажигании и меня охватывает такая слепая ярость, что глаза застилает белая пелена.

Эта дура даже забыла вытащить ключи.

Достаю ключи и закрываю машину и тут вижу огромную царапину на всю левую дверь

Су-у-у-у-у-ука-а-а-а.

Да как она посмела? Она же знает, как эта машина дорога для меня. Она что, сошла с ума?

А что если…

Что, если она сделала это специально?

Нет, такого не может быть, это точно не она. Но машину-то оставила открытой она!

В голове крутятся все возможные наказания, которым я подвергну Машку, как только мы останемся наедине. Она ответит.

Но сейчас надо ее найти.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоить кипящий в моей крови адреналин и вхожу в кафе.

Стоит мне войти, я сразу же вижу засаленную кепку папаши Машки.

Натягиваю на себя самую ласковую из доступных мне улыбок и подхожу к нему.

— О, Андрюша! — радуется мне папаша, — здорово, что ты нас нашел. Знаешь, с Машей что-то странное. Видимо, она переволновалась из за беременности. Никогда ее такой не видел.

— Ничего, — говорю я, махнув рукой, — разберемся. Наверное, это гормоны, перенервничала девочка. Сейчас я ее успокою.

— Она в уборную отошла, — говорит папаша.

— Подождем, — добродушно говорю я, и сажусь напротив.

— Только нам, наверное, надо ещё один стул взять.

— Так три же стула, — говорю я.

— Да, а нас-то четверо, — улыбается папаша, тут же еще ваш брат, Никита, кажется.

— Никита? — тут же вскакиваю на ноги, стараясь, чтобы он не заметил мое беспокойство.

Только его тут еще не хватало. Да чего он прицепился снова?

Набираю Машке, но она не берет трубку.

— Они сейчас вернутся, — растерянно говорит папаша.

Я осматриваю зал, не слушая, что он говорит и открываю приложение, отслеживающее телефон Машки.

Она уже на улице.

Быстрым шагом выхожу из кафе, через служебный выход и иду по переулкам, вслед за точкой.

Она не могла далеко уйти, вот за этим поворотом одна должна стоять.

Но на месте точки я вижу только белый потрепанный форд.

Вокруг ни души.

Присаживаюсь и смотрю под машину. Телефон Машки лежит на земле.

Вытаскиваю ее телефон из под машины.

Со злости разбиваю стекло форда и кричу, давая волю эмоциям, которые готовы взорвать меня изнутри.

Набираю номер братца. Он за все ответит. Он пожалеет…

— Где она? — рычу в телефон.

— Неужели ты думаешь, что я скажу тебе? — отвечает Никита.

— Лучше тебе по-хорошему сказать, иначе я найду тебя, и ты пожалеешь, что вообще на свет родился.

Хренов урод. Да как он посмел забрать мою жену? Мою Машку?

— Успокойся, Андрюша, — спокойно говорит Никита и от его голоса меня начинает сотрясать такая ярость, которой я давно не испытывал.

— Слушай сюда, если ты сейчас же не скажешь, где она, твоя жизнь превратится в настоящий ад. Неужели ты решил, что можешь постоянно лезть в мою жизнь и тебе за это ничего не будет? Один раз я простил тебя, но на этот раз ты ответишь по полной, говнюк чертов.

— Она уже далеко, братик, и она не хочет тебя видеть.

— Она с тобой? Передай ей трубку. Пусть она сама это скажет. Я хочу услышать это от нее.

Я удивляюсь собственному терпению. Слушаю тишину и какую-то возню на том конце.

Вдруг слышу ее голосок, и от нежности к ней все внутри сжимается, несмотря на то, что она натворила.

— Да, — говорит она.

— Машуля, солнышко, это же я. Ты чего?

Молчит.

— Мы же с тобой любим друг друга, куда ты уехала? Зачем? Возвращайся, я тебе все объясню, поговорим как взрослые разумные люди. Я уже простил тебя за машину. Это пустяки, я не сержусь.

Я пытаюсь говорить как можно мягче, включая все доступное мне обаяние. Она должна поверить мне, мне нужно, чтобы она прямо сейчас вернулась, тогда-то уж я точно не отпущу ее никуда. Если надо, запру в квартире, пока не опомнится и не научится слушаться.

— Я больше не хочу тебя видеть, — плачет она в трубку и я слышу какое-то эхо, словно она в подъезде.

-- Машуля, цветочек, мы все уладим. Все будет так, как ты хочешь.

— Ничего больше не будет, — говорит она, — я никогда не видела тебя таким злым. Зачем ты разбил стекло чужой машины…

— Какое стекло? Маша, о чем ты?

И вдруг до меня доходит.