Измена. (не) буду терпеть

10

Маша

Просыпаюсь от того, что не могу дышать. Воздух застрял где-то в горле, и я пытаюсь вдохнуть, словно рыба, выброшенная на берег. Во сне Андрей душил меня, его пальцы сжимались на моей шее все сильнее, а я не могла даже закричать.

Делаю глубокий шумный вдох.

Это всего лишь сон. Просто кошмар.

Сажусь на кровати, и сразу понимаю, что это не моя постель. Чужая комната пахнет мужским одеколоном и свежим бельем. Чужие простыни холодят кожу. Платье смялось и теперь больше похоже на тряпку. Волосы спутались в один большой колтун. Во рту остался привкус вчерашнего страха, горький и металлический.

И тут воспоминания обрушиваются на меня лавиной. Вчерашний день. Измена Андрея в первое утро после свадьбы. Сцена в душе. Его ярость, когда я посмела возмутиться. Побег. Чердак, где я пряталась как загнанная мышь. Никита, который защищал меня от собственного брата.

Все это было. Это не кошмар. Это моя новая реальность.

За дверью тишина. Солнечные лучи пробиваются сквозь занавески, рисуя светлые полосы на полу. Судя по их углу, уже около десяти утра. Я проспала несколько часов, но усталость никуда не ушла. Наоборот, тело словно налилось свинцом.

Тихонько приоткрываю дверь. В гостиной на диване сидит Никита. В руках у него медицинский журнал, но взгляд блуждает где-то поверх страниц. Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются.

— Доброе утро, — говорит он спокойно, словно это самое обычное утро в мире. Словно вчера не было драки до крови, угроз и моих истерических рыданий.

— Доброе, — отвечаю хрипло. Горло саднит, будто Андрей и правда душил меня не только во сне.

На шее Никиты багровеют следы от пальцев. Отметины выглядят болезненно, кричат о том, что все вчерашнее было реальностью. Мой муж пытался задушить собственного брата. Из-за меня. Потому что Никита посмел меня защитить.

Чувство вины накатывает новой волной.

— Мне нужно позвонить родителям, — говорю я, стараясь не смотреть на его шею. — Можно взять твой телефон?

Никита молча протягивает мобильник. Никаких лишних вопросов. Никакого осуждения. Просто дает то, что я прошу.

Иду на кухню, чтобы не мешать ему. Пальцы дрожат, когда набираю домашний номер. Гудки тянутся бесконечно долго, каждый отдается эхом в висках.

Наконец, щелчок, и я слышу голос отца:

— Алло?

— Папа, это я.

Молчание. Долгое, тягучее, неправильное молчание. Отец никогда так не молчал, услышав мой голос. Обычно сразу спрашивал, как дела, все ли в порядке, не нужна ли помощь.

— Папа? Ты слышишь меня?

— Слышу, — его голос холодный, отстраненный, чужой. — Что тебе нужно?

Слова застревают в горле комом. Что мне нужно? Поддержка отца. Его защита. Его вера в меня. Но как объяснить то, что произошло? Как рассказать, что мой идеальный муж, который платит за мамино лечение, оказался изменником и тираном? Что я видела его с другой женщиной в душе в первое утро нашего брака? Что я пряталась от него на чердаке, боясь за свою жизнь?

— Папа, мне нужно с тобой поговорить. Объяснить все...

— Андрей уже все объяснил.

Сердце проваливается куда-то в пятки. Комната начинает кружиться.

— Что он тебе сказал?

— Правду. Что ты сбежала к его брату. Что у вас с ним... — он запинается, словно не может выговорить слова. — Я видел фотографии, Маша. Видел, как ты обнимаешься с Никитой.

Фотографии? Какие фотографии? Когда он успел?

— Папа, это не то, что ты думаешь! — голос срывается на крик. — Андрей изменил мне! В первое утро после свадьбы! Я своими глазами видела его с другой женщиной!

— Не придумывай! — отец почти рычит в трубку. — Андрей порядочный человек! Он столько для нашей семьи сделал! А ты... я тебя такой не воспитывал! Моя дочь никогда бы не опозорила семью!

Слезы текут по щекам горячими ручьями. Мой отец, мой папа, который всегда был моей опорой, не верит мне. Выбрал сторону Андрея.

— Папа, пожалуйста, выслушай меня...

— Ты подумала о матери? О том, что с ней будет? Андрей оплачивает ее лечение! Оплачивает нашу квартиру! Если ты не вернешься к мужу, мы окажемся на улице, а твоя мать умрет! Ты этого хочешь?

Каждое слово бьет как плеть. Конечно, я думала о маме. Думаю о ней каждую секунду.

— Нет, папа, я не хочу...

— Тогда прекрати эти глупости и возвращайся домой! К своему мужу! Пока еще не поздно!

— Я не могу, — шепчу едва слышно. — Папа, он опасен. Он может причинить мне вред...

— Хватит врать! — кричит отец так громко, что приходится отодвинуть телефон от уха. — Я не хочу больше слышать твой голос, пока ты не образумишься!

Вдруг слышу какой-то шум на том конце, словно кто-то вырывает трубку.

— Доченька? — слабый, но такой родной голос мамы обволакивает теплом.

— Мама! — всхлипываю я. — Мамочка, ты дома?

— Нет, милая, я еще в больнице. Папа принес мне телефон сегодня утром. Машенька, что происходит? Почему папа так кричит?

Пытаюсь взять себя в руки, говорить спокойно, но голос предательски дрожит:

— Мама, Андрей изменил мне. Сразу после свадьбы. Я видела его с другой женщиной. В душе. В наше первое утро.

Молчание. Слышно только мамино тяжелое дыхание.

— Я так и знала, — вдруг говорит она очень тихо. — Чувствовала что-то неладное с самого начала. Слишком уж он идеальный, слишком правильный. Такие мужчины всегда что-то скрывают.

— Ты веришь мне?

— Конечно, милая. Ты моя дочь. Я знаю, ты никогда не стала бы врать о таком.

Плачу уже от облегчения. Хоть кто-то верит. Хоть кто-то на моей стороне.

— Мама, он угрожает прекратить твое лечение, если я не вернусь.

— Знаю. Он был здесь сегодня утром. Весь избитый, кстати. Это его брат постарался?

— Да. Никита защищал меня, когда Андрей пытался...

— Главное, что ты в безопасности, доченька. Это самое важное.

— Но твое лечение, мама...

— Разберемся как-нибудь. Не первый раз в жизни сталкиваемся с трудностями. Ты где сейчас?