Измена. Не могу простить

Глава 3-1

– Машка, – гладит Андрей меня по волосам.

Мы лежим рядом – расслабленные, разгорячённые. Шевелиться не хочется. Я полна им. Главное – ничего сейчас не испортить, но Андрей считает иначе.

– Я звонил тебе.

Сразу становится грустно. Да. Звонил. Я не отвечала. Но он мог хотя бы приехать. Помчаться за мной вслед. Не сделал этого, даже не попытался. Какой смысл столько лет спустя пытаться выяснять отношения.

– Не дозвонился? – вздёргиваю я бровь и усиленно изображаю небрежную улыбочку. Уж не знаю, как она выглядит со стороны. – Видимо, оператор подвёл. Какая досада!

– И ты ничего не хочешь сказать, Маш?

Сотников иногда бывает таким занудой!

– Нет, – целую я его в губы.

Это как порох – достаточно одной искры, чтобы взорваться.

Он снова опрокидывает меня на спину, нависает надо мной. Но по лицу его я вижу: он ещё колеблется. Он ещё хочет выяснять отношения, запоздавшие навеки.

Это я бы, наверное, должна. Расспрашивать, задавать вопросы, но не хочу. Снова сыпать соль на едва зажившие раны?

Да кому я вру? Они так и не затянулись. Так и не превратились в боевые шрамы на поле любви.

Для меня всё иначе. Всё по-другому. Но я сейчас беру то, до чего могу дотянуться. Пока не думаю, что он чужой, чей-то жених. Это глупо и неправильно думать: у меня тоже отобрали однажды, но я всё же думаю об этом где-то там, очень далеко, в глубине души, куда докопаться не каждому дано.

– Иди сюда, – тяну я Андрея к себе. Раскрываюсь пошире, чтобы выбить из его головы все мысли и разговоры. Чтобы животное начало взяло верх. И я побеждаю.

Но он больше не спешит. Целует меня медленно, везде. Губы у него нежные, хоть слегка и обветренные – чуть царапают шершавой кожей, но это так остро, что я выгибаюсь навстречу каждому прикосновению, каждой лёгкой отметине-ласке.

К губам добавляются кончики пальцев. Он решил меня помучить, но мне нравится. И эта томительная нега, и это предвкушение, и эта неторопливость. И то, как он ко мне прижимается, тоже нравится. Горячий. Твёрдый. Сильный.

– Держись, Маш, – шепчет он горячо и входит в меня.

Это такое правильное единение. Нам не нужно знакомиться заново – мы всегда совпадали. Ни притираться, ни подстраиваться нет нужды.

Он и я – единое целое. Одно дыхание, слаженные движения, которые ведут нас на очень высокую вершину.

Я держусь из последних сил, а потом срываюсь вниз и лечу, парю над сознанием. Мне не страшно. Мои пальцы переплетены с пальцами Андрея. Он держит меня, а поэтому это не полёт в одиночестве, а вместе с ним. Он рядом, он со мной и во мне.

Полное растворение, невероятной силы разрядка, когда знаешь: ты не одна, вместе с ним, на одном дыхании, в едином порыве.

Это так прекрасно, что из горла вырываются не стоны, а рыдания. Слёзы обжигают щёки. Это слёзы восторга, а не боли и горечи. Это слёзы счастья – кратковременного, как вспышка молнии, что ослепляет, а затем приходит тревожный рокот грома.

– Надеюсь, ты предохраняешься, – с небес на землю. Лбом о твердь с разбегу. – Кажется, мы немного забылись.

Ледяная прорубь. Кирпич на голову. Удар кулаком в лицо.

Лучше бы он помолчал ещё хоть несколько минут, позволяя мне побыть чуть-чуть счастливой.

– Не волнуйся, – подарила Андрею ещё одну улыбку, – от осинки не родятся апельсинки.

– Да или нет? – о, этот знакомый взгляд из подо лба! Эти сурово сжатые губы, нахмуренные брови! И ослиное упрямство на лице.