Измена. Не могу простить

Глава 6-2

Эту свою дворовую жизнь я тщательно скрывала от Ани. Днём училась, сидела за партой. По вечерам удирала из дома и возвращалась, когда родители уже спали.

Это был мой личный способ убегать от реальности. Это была достаточно успешная тактика не попадаться Антону на глаза.

От Ани я смогла спрятать своё двойное дно. Ни к чему было ей, очень домашней светлой девочке, знать об изнанке существования. Но, как говорят, однажды всё тайное становится явным. И нет, не она стала свидетелем моих похождений, а Андрей, на которого я лишний раз боялась поднять глаза.

Это случилось майской ночью. Мы пугали редких прохожих. Развлекались, ржали до икоты и слёз. Бродили, как стая шакалов.

– О, глядите, фраер какой, – возбуждённо зашептал Валерка Игнатьев, наш негласный лидер и подбиватель на всякого рода безумства.

У Валерки хорошая семья. Папа и мама, младшая сестра. Но чего-то ему не хватало. А может, характер такой достался дерьмовый – немного склочный, но больше изворотливо-сучий, склонный к мерзким выдумкам да не очень умным и очень грубым подколам и шуткам.

Он заводила, он лидер. Возможно, ему, как и Антону, не хватило арены для самовыражения – не дотянулся, не смог какую-то планочку перемахнуть, и поэтому потянуло его туда, где попроще, где все признавали его авторитет. Не безусловно, конечно. Публика у нас в компании разношёрстная, но ему хватало, чтобы успокоить собственное эго.

– Сейчас мы этого фраера пуганём, – Валерка наметил «жертву», им уже овладел азарт.

А я подавилась сигаретным дымом. «Нет!» – хотела крикнуть, но зашлась в кашле. Горло спазм перехватил.

Это Андрей Сотников. Внутри всё узлом скрутило, в глазах потемнело. И я не успела ничего сделать, чтобы отговорить, как-то избежать этой дурацкой ситуации…

– А кто это у нас такой чистенький да красивенький? – заорал противным голосом Игнатьев. Толпа загоготала, заулюлюкала. И только я стояла, будто мне кто кол в сердце загнал.

Андрей обернулся. Ни испуга, ни волнения на его красивом лице. Я очень хорошо видела его в свете фонаря. Он обвёл всю нашу компанию взглядом.

Я очень хорошо запомнила миг, когда мои глаза встретились с его.

– Маша? – слетело с его губ. И я готова была провалиться сквозь землю. – Что ты тут делаешь, Маша?

Сигарета жгла пальцы, как мерзкий паук. Дыхание так и не вернулось в лёгкие. Я почувствовала, как слёзы опалили веки и ресницы, забулькали где-то в носу и горле.

– Эт чё, твой знакомый, что ль, Машуля? – у Игнатьева всё тот же противный голос. Раньше я как-то не замечала этого.

– Да, – прорезалась наконец-то речь, шла откуда-то из желудка, давалась с трудом. Хрипло получилось, тихо. – Оставьте его в покое.

Я не смотрела на друзей. Не видела их лиц. Только Андрей. Его глаза. Скулы, губы. Брови, хмуро сведённые на переносице. Он тоже не оглядывался – глядел на меня в упор, и хотелось спрятаться куда-нибудь от его взгляда, заползти хоть под лавку, сжаться в позе эмбриона, закрыть голову руками.

– Пойдём отсюда, Маш, – шагнул он ко мне, вырвал сигарету из ослабевших пальцев.

– Эй, вы куда? – кажется, Валерка удивился. – Мы ещё не закончили!

– Бежим, – шепнула одними губами, схватила Андрея за руку и потянула за собой.

Ноги несли меня отсюда подальше. За спиной словно выросли крылья. Андрей вначале упёрся – я чувствовала его сопротивление. Но если я хотела, то могла бы, наверное, стену проломить.

Ещё никогда в жизни я не была столь настойчивой и целеустремлённой. И он дрогнул – бежал за мной вслед, ведомый моей рукой, что, казалось, намертво приклеилась к его ладони.

Что-то кричали нам вслед. Наверное, ржали и улюлюкали. Мне было всё равно. Я мчалась, как ветер. До тех пор, пока лёгкие не начали разрываться от нехватки кислорода.