Измена. Не могу простить

Глава 11-1

Это случилось летом, когда мне уже было пятнадцать.

В тот вечер я, как всегда, возвращалась домой поздно. Но на этот раз Антон не спал – поджидал меня.

– И где это ты шляешься, позволь спросить? – встретил он меня почти на пороге. – Мать беспокоится, а она, видишь ли, считай, из дома сошла.

Мать в это время спала, пьяная, видать, в хлам. А Антон выглядел довольно бодро. Недопивал, видимо, чтобы меня дождаться. А заодно и накручивал сам себя.

– Что, всем соплякам своим дала? – сверкал он злыми глазами из-под широких бровей и наступал на меня горой, а я пятилась. – Совсем распоясалась!

Он ухватил меня за плечо, сжал больно.

– Отстань! – пихнула я обеими руками его в грудь, но это всё равно что толкать скалу – бесполезно.

– А может, Маш, тебе надо попробовать настоящего мужика? – на миг разгладились его черты лица. – Чтобы ты, наконец, почувствовала разницу?

И его руки поползли по моему телу – жадные, нетерпеливые.

– Нет! – взвизгнула я, как раненое животное, но разве его этим остановишь?

– Тебе понравится, обещаю, – бормотал он и лез с поцелуями.

На какой-то миг я оцепенела. Так, наверное, крошечная жертва замирает перед взглядом удава. Так, вероятно, распадается песчинка под слишком большим давлением – на молекулы, атомы, ничто…

– Нет! – взревело во мне нечто более сильное, не желающее подчиняться обстоятельствам. И я укусила Антона за руку. Со всей силы, так, что заныли зубы.

– Ах, ты дрянь! – ударил он меня по лицу – разъярённый, распалённый, возбуждённый. Он прижимался ко мне всем телом – я всё чувствовала. И понимала: лучше умереть.

Он ударил меня ещё раз и рванул кофту на груди.

И тогда я сделала то, чему однажды научил меня Валерка Игнатьев, – ударила коленом со всей дури отчима в промежность.

И пока он краснел, хрипел, корчился, выскочила вон на улицу.

Лучше жить в подворотнях, чем вот так.

Меня трясло. Разбитая губа саднила. Начало отходить плечо и рука, а я неслась по улицам, как сумасшедшая.

И даже не сообразила, что ноги несут меня к дому Сотниковых – единственному месту, где я хотя бы могла спрятаться.

Я притормозила буквально на подходе.

Как я к ним явлюсь? Что скажу? Да ещё в таком виде…

Я уже готова была развернуться и убежать куда-нибудь ещё, но всё вышло иначе: меня заметили.

– Маша?.. – и я прикрыла глаза.

Господи! За что? Почему именно этот голос? Почему именно ему суждено было увидеть меня этой ночью?

– Маша, ты что здесь де… – осёкся Андрей, видимо, увидев меня во всей красе.

– Я, наверное, пойду, – пробормотала невнятно, а затем сделала всё наоборот: уткнулась Андрею в грудь и разревелась куда горше, чем до этого.

Он сжал меня в объятиях. Погладил ладонью по голове и осторожно – по спине.

– Никуда ты не пойдёшь, – сказал жёстко. Так, что было понятно: не отпустит. – Кто? – задал вопрос, что звучал, как выстрел. – Я ему руки и ноги местами поменяю!

– Нет! – мотнула головой, а затем подняла на Андрея глаза. – Т-ты можешь меня спрятать? И п-переодеться?

Зубы выбивали дробь. Не от холода – лето, духота недавно спала. Меня изнутри колотило, и я ничего не могла поделать, чтобы утихомирить эту дрожь.

– Пойдём, – взял он меня за руку и потянул к дому. Но не к парадному входу, куда я привычно заходила все эти годы.