Измена. Не могу простить

Глава 15-2

К счастью, Фёдоровна на страже. Она мучилась бессоницами и работу свою выполняла хорошо.

Я слушала её ворчание и не слышала. Была вся ещё там, где до сих пор стоял Андрей. Я видела его в окно, и сердце мучительно билось – сладко и заполошно.

– Эх, молодёжь, – поджала губы Фёдоровна и покачала неодобрительно головой. – Беги уже, коза, – смягчились её глаза. – Счастливая какая…

Я поцеловала её в морщинистую щёку и помчалась к себе. Юркнула в маленькую комнатушку, в которой жила одна. Маленькая роскошь, которая выпала мне с барского плеча комендантши за возню с её сыном-оболтусом.

Мельком глянула на себя в зеркало. Щёки пылают, глаза тоже… губы алые. Будто и не я вовсе.

Нет. Мы не целовались. И даже на прощание Сотников не чмокнул меня в щёчку. И в танцах вёл себя прилично – образец джентльменства. Но Андрей другим и не мог быть. Я не могла представить его ни развязным, ни разгильдяем. Не тот случай. Не тот экземпляр. Вот близнецов-Сотниковых – запросто. Эти как раз отличались буйным нравом, склонностью к авантюрам, к дурацким шуткам, розыгрышам и шумным историям, о которых потом шла слава, как шлейф.

Никаких знаков. Никаких вольностей со стороны Андрея. Но я всё равно была убеждена: что-то изменилось, стало другим, не таким, как раньше.

Казалось: не усну. Думалось: мысли и чувства переполнят, и я до утра буду бегать по комнате, как сумасшедшая белка. Но, видимо, у батареек закончилась энергия, и я рухнула в постель, все ещё отчаянно мечтая, грезя, задыхаясь от эмоций. И уснула. Чтобы проснуться от звонка будильника – грозного и неумолимого стража, который все последние годы контролировал мою жизнь.

Чуть позже позвонил и Андрей. Неожиданно. Хоть я, наверное, ждала его звонка.

– Просыпайся, соня! – вливался в ухо его бодрый голос. – Утро прекрасно! Грех такое пропускать! Я за тобой заеду?

– Поздно, Сотников, – тяжело вздохнула я. – У меня смена, я на работе.

– Так суббота же, – опешил он.

– Больницы работают без выходных, – покачала я головой, будто он мог это увидеть.

– Понял, – выдал он почти сразу. – И когда у тебя смена заканчивается, моя неутомимая Золушка?

Снова опалило щёки. Моя. Он сказал моя…

– Вечером. В шесть.

– Скинь адрес. Я заеду.

И время замерло, забывая отсчитывать секунды и часы жизни.

Молчало оно, когда я сбрасывала адрес. Не дышало, пока я работала, словно в тумане. Только в голове бились птицами отрывочные мысли: моя… заеду…

Это было безвременье, когда ожидание становилось непереносимым. Когда хотелось сорваться и бежать, бежать навстречу, чтобы видеть, слышать и знать: он рядом, он со мной, я ему не безразлична.