Измена. Не могу простить

Глава 17-2

– По-моему, ты меня сейчас жалеешь, – рванулась я из его рук. – Не надо! Я не нуждаюсь ни в чьей жалости! А в твоей – особенно! Зачем это всё? Остался, звонил, с работы забирал?

– Глупая. Какая же ты глупая и тонкая, леди Осень, – притянул он меня к себе, не отпуская. – У тебя же кожи почти нет. Я боюсь тебя ранить. Обидеть.

– Тогда отпусти. Просто отпусти. И я уйду.

– Не могу, – прижался он к моей макушке, целовал волосы. – Нет сил, Маш. Жалость… – хмыкнул он. – Для такой красивой девушки у тебя слишком низкая самооценка. Ты будто бы не понимаешь, что действуешь, как отрава, которую только раз глотнёшь – и всё. Пропал. Я пропал, Маш. Ты меня с ума сводишь.

– Тогда не бойся, – заглянула я ему в глаза. – Я намного сильнее, чем тебе кажется. И кожа у меня есть, и всё остальное. Как у всех. Ничем не отличаюсь.

– Неправда, – провёл он пальцем по моей щеке. – Ты особенная. Одна такая. Похожа на ветер и осенние листья. Такая же резкая и неуловимая. Яркая и необычная. Пахнешь яблоками и молоком.

– А по-моему, пахнет горелым, – пихнула я его в грудь. – Наш ужин горит!

Он засмеялся. Смех его летел в высокий потолок и оседал где-то там, вверху, пока я возилась с противнем и спасала наш ужин.

А потом мы ели. Картошка получилась вкусной.

– Я отвезу тебя домой, – сказал Андрей, когда вечер закончился. Я на кухне идеальный порядок навела. Мне нравилось. Мне хотелось.

– У меня нет дома, – посмотрела я ему в глаза.

Андрей вздохнул.

– Если ты останешься, знаешь, что будет.

– Знаю, – не отводила от него глаз.

Сердце падало в живот. Вот здесь и сейчас всё решалось. И я не испытывала никаких сомнений.

– Машка… – выдохнул он мне в волосы и поцеловал. До головокружения, до дрожи, до слабости в коленях.

А потом он подхватил меня на руки и понёс наверх. Туда, где по крыше задорно шлёпал дождь – долгожданный после зноя и духоты. В раскрытое окно лился свежий воздух, который хоть бери и ешь – такой вкусный.

– У меня никого не было. Никогда, – призналась я тихо и поймала его напряжённый, чуть удивлённый взгляд, который менялся и становился глубоким, тёмным, как омут, что затягивал меня всё глубже и глубже.

– Моя, – неожиданно хрипло сказал Андрей и осторожно поцеловал. В губы, а потом покрывал едва весомыми поцелуями моё лицо, шею, ключицы.

Он никуда не спешил. Не срывал одежду. Ни с меня, ни с себя. Пальцы его гладили кожу, и это заводило меня до предела.

Я зарывалась пальцами в его волосы – мягкие пряди и чуть жёстче – на затылке. Я льнула к нему, желая перестать быть собой, а смешаться, слиться, стать чем-то другим, какой-то МашеАндреем, что ли…

– Тш-ш-ш… Тише, девочка моя, – шептал он мне в губы и завораживал, заставлял быть ещё податливее, ещё пластичнее – чем-то таким аморфным, текучим, из чего он мог лепить, что угодно.

А потом мы переместились на тахту – большую, как остров в океане. И я прикрыла глаза, ожидая, что будет дальше.

Я не боялась. Я желала этого всем телом и сердцем. Он должен стать моим, а я – его. Только так, никак иначе.

Я видела в этом знак Судьбы и своё предназначение.

Впервые в жизни у меня был человек, которому я не безразлична. Которому я нужна. И который нужен мне. В чьём тепле и любви я нуждалась очень и очень сильно.