Измена. Не по статусу

Пролог

Я стою в коридоре родильного отделения, и тишина звенит в ушах после двенадцатичасовой смены. Дежурство выдалось тяжелым: две экстренных операции, одни преждевременные роды, крики, слезы, и в конце концов – долгожданный плач новорожденного, который каждый раз заставляет забыть обо всем на свете. Именно за эти моменты я и люблю свою работу.

Халат липнет к спине от усталости, ноги гудят, а в голове пульсирует тупая боль от недосыпа. Достаю телефон – три пропущенных от Сергея. Наверное, хочет рассказать о новом ресторане, который планирует открыть весной. Я улыбаюсь уголками губ. Мой муж всегда так возбуждается, когда у него появляются новые идеи. Сейчас доберусь до дома, заварю нам чай и буду слушать его планы до глубокой ночи, кивая и задавая вопросы. Это наши лучшие моменты – когда он делится со мной мечтами, а весь мир сужается до кухни нашей квартиры и его горящих глаз.

– Извините, вы Лиза Белова?

Я поднимаю голову от телефона. Передо мной стоит женщина, и она невероятно красива. Не просто красива – она совершенна, словно сошла с обложки глянцевого журнала. Пальто на ней стоит, наверное, как моя месячная зарплата – кашемировое, сливочного цвета, идеально скроенное по фигуре. Воротник отделан мехом, который мягко обрамляет точеное лицо с высокими скулами. Волосы уложены в безупречные волны цвета платины, а макияж выполнен так мастерски, что кажется естественным, хотя я, как женщина, понимаю, что на это ушло не меньше часа. Губы идеального розового оттенка растянуты в улыбке, но глаза остаются холодными, как серый мрамор.

Сумочка от известного бренда небрежно висит на изгибе локтя, а на запястье поблескивают часы, которые я видела в витрине ювелирного магазина. Цена на них заставила меня тогда сглотнуть и быстро отвести взгляд. Даже ее парфюм стоит в воздухе дорогим облаком – это что-то французское, сложное, с нотками, которые я даже не могу определить.

Я инстинктивно поправляю свой растрепавшийся хвост и прячу руки в карманы халата. Рядом с этой женщиной я чувствую себя серой мышкой – усталой, измученной, в мятом халате, от которого пахнет больницей.

– Да, это я, – отвечаю, стараясь не выдать растерянности. – А вы...?

– Юля. – Она протягивает руку в кожаной перчатке, и я машинально жму ее. – Юля Морозова. Я работаю с вашим мужем.

Сердце делает странный скачок. Работает с Сергеем? Он никогда не упоминал никакую Юлю. Хотя... в последние месяцы он вообще мало рассказывает о работе. Говорит, что хочет оставлять дела в ресторане, не тащить их домой.

– Понятно, – говорю я, хотя ничего не понимаю. – А что... В чем дело?

Юля окидывает меня взглядом с ног до головы, и я чувствую себя как под микроскопом. Ее улыбка становится еще шире, но от этого почему-то еще более холодной.

– Мне нужно с вами поговорить. – Она делает паузу, словно смакуя момент. – О Сергее.

Что-то внутри меня сжимается в тугой узел. В ее голосе есть что-то такое... интимное. Как будто она произносит не имя моего мужа, а что-то, что принадлежит ей.

– Слушаю, – выдавливаю я, хотя голос звучит чужим.

Юля медленно снимает перчатку с левой руки, и я вижу безупречный маникюр – длинные ногти цвета нюд с французским кончиком. Она подносит руку к животу, и только сейчас я замечаю едва заметную округлость под дорогим пальто.

– Я беременна, – произносит она, не сводя с меня глаз. – От Сергея.

Мир останавливается. Просто замирает, как кадр в фильме. Я слышу только стук собственного сердца и далекий шум вентиляции. Слова не доходят до сознания сразу, они словно повисают в воздухе, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять их смысл.

– Что? – шепчу я, и голос дрожит.

– Я беременна от вашего мужа, – повторяет Юля, и в ее голосе появляются металлические нотки. – Уже третий месяц. Решила, что вы должны знать, поскольку Сережа все никак не решится вам сказать. – Она произносит это так небрежно, словно сообщает прогноз погоды.

У меня подгибаются колени. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Третий месяц. Три месяца он дарил мне цветы просто так, говорил, как сильно меня любит. Все эти три месяца он целовал меня на прощание каждое утро и писал милые сообщения в течение дня.

– Это... это неправда, – бормочу я, отрицательно качая головой. – Сережа бы никогда...

– Сергей уже знает, – перебивает меня Юля, и ее улыбка становится почти хищной. – Я рассказала ему еще неделю назад. Он был в шоке, конечно, но потом... ну, что поделать. Случается.

Неделю назад. Вот почему он был таким странным, рассеянным. Вот почему отмалчивался за ужином и уходил в душ с телефоном. Я думала, у него проблемы с рестораном, переживала, пыталась поддержать. А он...

– Вы лжете, – говорю я, но слова звучат неубедительно даже для меня самой.

Юля достает из сумочки телефон в золотистом чехле и протягивает мне. На экране УЗИ. Черно-белое изображение, на котором я, благодаря своей профессии, легко различаю контуры плода. Три месяца, не меньше.

– Хотите номер телефона клиники? – насмешливо спрашивает она. – Или фотографии нашего романтического ужина в ресторане на Патриарших? А может видео наших страстных ночей? У меня их целая коллекция.

Ноги окончательно перестают меня держать. Я сползаю по стене и сажусь прямо на холодный кафельный пол. Юля смотрит на меня сверху вниз, и в ее взгляде нет ни капли сочувствия.